Страдать в уединении или крутиться огурцом-молодцом? Как правильно переживать боль

Переживать боль можно по-разному

Фото: Олег УКЛАДОВ. Перейти в Фотобанк КП

«Как черный грач, ворочается ночь, куда иду, не знаю, знаю прочь…» - это строчки поэта Натальи Николенковой о боли. Ее же строчки: «Когда плоть равнодушнее платья и забыты движенья объятия, когда кофе не пахнет ничем и душа разучилась мечте…»

Кто из нас не переживал боль. Кого-то судьба царапает, кого-то бьет под дых. А как правильно проживать страдания и невзгоды, чтобы окончательно не сломаться? На днях бизнес-тренер Анна Немчинова опубликовала «ВКонтакте» эмоциональный и полемичный пост на эту тему.

«Не люблю иллюзии»

«Как же восхищаются людьми, которые проходят как-то невзгоды - болезни, потери, страдания, продолжают вести активную социальную жизнь и просто поражают всех своей энергетикой. - пишет Анна. - А я нет. Я не просто не восхищаюсь. У меня включается осторожность по отношению к этим людям, я сразу хочу дистанцироваться, а если они еще более усиленно продолжают активничать, рассказывая, какие они молодцы-огурцы, то уже вызывают и отторжение».

По мнению Немчиновой, в тяжелой ситуации происходит процесс жесткой перестройки, когда человека ломает и физически, и ментально.

«А главное - это изменения смыслов, – объясняет бизнес-консультант. - Рост человека происходит только с проживанием боли. А каждый проживал боль и знает, что это такое. Это когда даже вдох и выдох сделать - мучение. И в этом мучении проживание становится особенным. Это значит, нужно принять боль, пройти сквозь нее, осознать, с чем или с кем она пришла, договориться с болью, увидеть в ней новые грани жизни, кучу всего принять, отпустить, простить, расстаться.

В общем, это мощнейшие процессы, которые происходят внутри человека. Это его «домашка», его самостоятельная работа, его курсовая или даже дипломная работа. А вы когда-нибудь видели человека, написавшего эту работу где-то между тусовками, нетворкингами и форумами? Нет. И еще раз нет».

По словам Анны, люди берут отпуск, больничные, недели без содержания, чтобы пройти эти истории.

«Потому что все это процессы, которые могут качественно пройти только в уединении. И при реальной поддержке только самых близких людей, - считает бизнес-тренер. - А если человек, несмотря на тяжёлую болезнь, весь такой публичный, такой работящий, ездящий со смотрин на смотрины, то у меня возникает ощущение, что он по ходу сбегает».

Сбегает, по мнению Немчиновой, от встречи с собой и своими демонами.

«Ну ты сам сбегаешь от этой работищи, ладно. Твой выбор. Но когда еще это и превозносится как подвиг, как будто рекламируется такой путь…, - размышляет автор поста. - Беги, родной, беги от себя и взятия ответственности за свою жизнь. Быстрее беги. А если ты умрёшь, пока бежишь, от боли, то мы потом на твоей могиле скажем очень проникновенные слова, так уж и быть.

Я не люблю такое. И чувствую отторжение от таких людей, потому что они создают иллюзию превосходства. А я не люблю иллюзии».

«Горе не имеет правильного сценария»

«Я бы здесь разделил две вещи: как человек переживает горе и как он при этом живёт», - размышляет Евгений Зверев, психиатр, психотерапевт.

Само по себе продолжение работы, социальной активности, общения или публичной жизни, по мнению врача, совершенно не означает, что человек сбегает от боли.

«У людей очень разные способы совладания с тяжёлыми событиями, - объясняет Зверев. - Для одного это уединение и снижение активности, для другого - наоборот, сохранение привычной жизни, работы, общения и отношений».

Оба варианта, по мнению доктора, могут быть нормальными.

«Более того, в остром горе способность продолжать какие-то привычные дела иногда является не избеганием, а способом сохранить структуру жизни и психологическую устойчивость», – считает психиатр.

По словам эксперта, горе не обязательно нужно прожить в изоляции, чтобы оно было прожито качественно.

«Я бы также осторожнее относился к идее, что рост человека происходит только через боль, - продолжает полемизировать психотерапевт. - Боль действительно может привести к переоценке ценностей, изменению отношений с собой и окружающими. Но страдание само по себе не гарантирует ни роста, ни глубины, ни каких-то особых психологических инсайтов».

«Также важно не превращать один способ переживания горя в эталон, - подчеркнул психиатр. - Человек может много работать, встречаться с людьми, шутить, путешествовать и одновременно глубоко горевать. Внешняя активность вообще довольно плохо позволяет судить о том, что происходит у человека внутри. Поэтому я бы смотрел не на количество тусовок, форумов или рабочих встреч, а на другое: способен ли человек признавать своё состояние, обращаться за поддержкой, замечать свои потребности и постепенно адаптироваться к изменившейся реальности. И если активность действительно используется исключительно для того, чтобы не оставаться наедине с переживаниями (человек не способен остановиться, не переносит тишину, постоянно загружает себя и при этом состояние объективно ухудшается), тогда действительно можно предполагать бегство от себя. Но определить это по принципу «человек после потери продолжает активно жить — значит, он бежит от себя» нельзя. Горе не имеет единственно правильного сценария. И, пожалуй, одна из самых вредных вещей здесь — создавать ещё один норматив: «Правильно горевать нужно вот так».

«Вот он улыбается, а потом бац – суицид»

«Да, у человека могут быть разные способы совладания с кризисом. Для одного восстановлением будет тишина, ограничение социальных контактов, какие-то рефлексии длительные. Для другого, наоборот, - работа, общение, социальная активность, привычный ритм жизни. Важно не перепутать: активность как ресурс и активность как избегание», - считает и Денис Зорин, клинический психолог краевой клинической психиатрической больницы им. Эрдмана

А перепутать легко. По словам врача, иногда действительно, человек может быть постоянно занят, много работать, выступать, путешествовать, демонстрировать собственную силу, чтобы не оставаться один на один с переживаниями.

«Но по одному факту социальной активности нельзя сделать вывод, что он убегает от себя. Здесь ключевой вопрос не в том, сколько человек работает и общается после психотравмы, а в том, что происходит с его внутренним состоянием, - подчеркнул эксперт. - Может ли он остановиться, может ли говорить о своей боли, может ли признавать какую-то собственную уязвимость. И если вся его жизнь вообще превращается в демонстрацию: смотрите, со мной все прекрасно, я сильнее всех и т.п., в этом случае действительно можно предполагать, что активность выполняет функцию защиты и не позволяет человеку столкнуться с переживаниями».

Но есть, по наблюдениям клинического психолога, и другая крайность - романтизация страдания.

«Страдание, само по себе, не гарантирует личностного роста, - объясняет врач. - Боль может стать как опытом, который, действительно, приводит к переосмыслению мировоззрения, росту, так и к истощению, депрессии. Там, наоборот, люди могут зафиксироваться на пережитом, уйти в себя и не выйти оттуда. Рост происходит не просто потому, что человеку больно было, а благодаря тому, как он эту боль перебарывает и интегрирует, вот это очень важно».

По словам клинического психолога, внешняя картинка: лежит и страдает или бегает по форумам и улыбается, еще ни о чем не говорит. А вот то, что внутри, это невооруженным взглядом неспециалиста трудно определить…

«Да, люди могут в депрессивных состояниях ходить, улыбаться, а внутри боль, замаскированная депрессия, - говорит доктор. - И вот он улыбается, все замечательно, а потом - бац, в один момент - суицид…»

Диалог спасает человека

«Я скажу как христианин. Когда земля уходит из-под ног, когда всё рушится, очень важно и полезно, я думаю, сказать про себя ну хотя бы 12 раз: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного», - советует Александр Микушин, иерей Покровского Собора в Барнауле. - Это хорошая практика, приходит собранность, успокоение и так далее. Но если у человека сильнейшая душевная рана - уход близкого, например, необходимы покаяние, молитва, причастие. Причастие собирает человека. Когда человек верует, ему Христос действительно помогает. Спасает, вытягивает из ямы скорбного одиночества».

По словам священника, духовный подход не исключает и вполне земного подхода.

«Многие начинают говорить: «Да всё будет хорошо, ты справишься и так далее». Надо просто с человеком посидеть, помолчать, увидеть его боль, приехать к нему на помощь, - считает священник. – Некоторые считают: «Не надо помогать, с чего вдруг?» Надо помогать. Если ты видишь человека в опасности, надо помогать - это во всех культурах и религиях испокон веков было. Может быть, это не будет исповедью, просто общение. А может быть, придётся покупать виноградный напиток и общаться. Ещё великий древнегреческий философ, титан человеческой мудрости Аристотель считал, что диалог спасает человека».

У самого батюшки уже наработаны свои фирменные приемы психотерапии.

«Когда человек в депрессии, мужчина, например, после развода, я ему даю Евангелие и кучу заданий земных: советую здоровье проверить, спортом заняться, рассказать мне в следующий раз про Шопена или про моего любимого Чехова», - рассказывает отец Александр.

Читайте также

Вместо боли - пустота, вместо радости - безразличие. Алтайский психиатр об эмоциональном онемении

Что делать, когда будто ничего не чувствуешь. Советы психотерапевта (подробнее)