«Труднее всего с теми детьми, кто знает, что уходит»: исповедь врача, которая так и не привыкла к смертифото
Врачи выхаживают даже 600 граммовых малышей. Фото: Барнаульская детская городская клиническая больница №7
Она работает там, где каждый день может стать последним. Где аппараты ИВЛ делают вдохи и выдохи за тех, кто уже не может дышать сам. И все равно - она никогда ни на ком не ставит крест.
Марина Новикова - врач-невролог отделения паллиативной медицинской помощи детям барнаульской детской городской клинической больницы № 7. В медицине она уже 44 года. Сначала выхаживала тех, кто рождался намного раньше срока. Слишком маленькими. Слишком слабыми. Слишком обреченными. В те годы таких считали «поздним выкидышем». Если выживал семь дней - тогда «засчитывали» как ребенка и выхаживали.
Марина Новикова - врач-невролог отделения паллиативной помощи барнаульской детской городской клинической больницы №7. Фото: Барнаульская детская городская клиническая больница №7
Сейчас она работает с паллиативными ребятишками, которых уже не вылечить, но можно облегчить им жизнь. Можно убрать боль. Можно быть рядом, когда уходят. Можно держать за руку, гладить по голове и тихонько говорить: «Ты молодец».
Недавно президент России подписал указ о награждении Марины Новиковой государственной наградой - медалью Луки Крымского. В Алтайском крае в этом году она такая единственная.
«Я же уже на пенсии. Продолжаю работать, так как нет смены. И вдруг - медаль. Я даже не знала, что ее дают таким, как я», - скромно говорит Марина Николаевна.
Таким, как она, - это простым врачам, которые никогда не просили и не ждали наград. Которые не мечтали о медалях - мечтали, чтобы дети дышали сами. Она - из тех, про кого говорят «врач от Бога». Но она сама никогда так о себе не скажет. Поэтому сегодня это сделаем мы.
Что такое счастье
В паллиативном отделении барнаульской детской городской клинической больницы № 7 сегодня 13 коек. И почти постоянно семь-восемь детей находятся на аппаратах искусственной вентиляции легких. С трахеостомами. Они не дышат сами. Едят через зонд, гастростому. Но когда Марина Николаевна заходит в палату, аппарат не врет: сатурация поднимается.
Марина Новикова в медицине уже 44 года. Фото: Барнаульская детская городская клиническая больница №7
«Тактильный контакт - главное, - объясняет доктор. - Погладить по голове, взять за руку. Даже если не видит - на звук повернется. Если не слышит - почувствует прикосновение. И улыбнется».
Она не просто здоровается с больными детьми. Она часто обнимает. Даже тех, кто уже не может обнять в ответ. Для нее улыбка ребенка, которому она смогла облегчить страдания, - это и есть главная награда. Не медаль.
«Даже те дети, у которых нет умственного развития, все чувствуют. Я глажу их по голове и говорю: «Да какой ты молодец! Да какие у тебя хорошие анализы!» - и все, он улыбается. И когда в день улыбнутся трое, которым стало легче, - это счастье», - говорит Марина Николаевна.
Президент России подписал указ о награждении Марины Новиковой государственной наградой - медалью Луки Крымского. Фото: Барнаульская детская городская клиническая больница №7
Она не должна была стать врачом
Ее мама работала судьей. Справедливая, строгая, в мантии. Маленькую Марину она часто брала с собой в суд.
«Помню, заберусь под массивный длинный судейский стол, покрытый тяжелой плюшевой скатертью, и сижу там, играю, пока мама работает, - вспоминает Марина Николаевна. - А однажды там и уснула. И тут началось заседание. С одной стороны - прокурор, с другой - адвокат. И вдруг я прямо посреди судебного процесса выкатываюсь из-под стола. Смеху было!»
В школе Марину все звали адвокатом. Она заступалась за каждого: «Как так? Она же хорошая, не надо ее наказывать!» Все вокруг пророчили ей юридическую карьеру. Но мама сказала твердо:
«Только через мой труп. В медицину - и точка».
«Хорошо, - согласилась Марина. - Тогда я буду ветеринаром».
И тут мама пошла на хитрость: «А ты знаешь, чем ветеринары на самом деле занимаются? Быкам хвосты крутят!»
Так Марина оказалась в медицинском университете. В тот момент без особого энтузиазма. А на пятом курсе, когда в роддоме на практике ей показали недоношенного новорожденного - крошечного, почти невесомого, помещающегося на ладони, она вдруг поняла - это оно. Дело всей ее жизни.
«Я решила - буду работать с маленькими детьми. Мне очень надо туда. Тогда эта специальность называлась микропедиатр. Это потом уже появилась терминология – неонатолог».
До 1987 года неонатологов называли микропедиатрами. Фото: Барнаульская детская городская клиническая больница №7
600 граммов - не приговор
В 1982 году в барнаульской детской клинической больнице № 7 открыли отделение второго этапа выхаживания недоношенных. До этого малыши, рожденные до 27 недели, считались «поздним выкидышем». Плодом. Если выживал неделю - становился ребенком. Только тогда его брали на выхаживание в отделение.
В 1982 году в барнаульской детской клинической больнице №7 открыли отделение второго этапа выхаживания недоношенных. Фото: Барнаульская детская городская клиническая больница №7
«Знаете, мы никогда штампов не ставили и приговоров не выносили. Никогда, - говорит Марина Николаевна. - Даже когда было ясно, что он не вырастет. Мы просто делали все, чтобы помочь. Поправить. Дать шанс. У нас один ребенок был на ИВЛ один год и восемь месяцев. Легкие не раскрывались - грудина доставала до позвоночника, объема для дыхания просто не было. Мы боролись. Каждый день. Каждый час. И он боролся, но потом попал в паллиативную службу…»
Самым маленьким ее пациентом был новорожденный весом всего в 600 граммов. Мальчик родился на сроке 26 недель.
«Тоненькие, прозрачные ручки - видно каждую вену. Кожа, как пергамент. Аппарат дышит за него. И ты стоишь над кувезом и не знаешь, будет ли он жить через час... Но делаешь все для этого».
С того момента прошло 30 лет. За эти три десятилетия были сотни других подобных малышей, ночные дежурства, слезы мам, тишина реанимации. А совсем недавно - на лекции о Луке Крымском, том самом, чьим именем названа медаль, которую скоро вручат Марине Николаевне, к ней подошла женщина:
«Это же ведь вы моего сына выходили, спасибо огромное! Сейчас ему тридцать, высшее образование, хорошая работа. Одна беда - не женился».
Марина Николаевна улыбнулась: «Ну, это уж точно поправимо!»
Про чудо в медицине
Мамы, которые рожают раньше срока, нередко впадают в отчаяние. Они плачут, иногда ведут себя неадекватно. Просто им надо выкричать боль: «Почему я? Почему мой ребенок?»
«В такие моменты приходится быть психотерапевтами, - говорит Марина Николаевна. - Я всегда спокойно говорю им: «Мы про каждого ребенка пишем свою книгу. Не бывает, чтобы дети болели по инструкции. У каждого - свои особенности. Мы будем писать эту книгу вместе с вами».
Медицинское оборудование. Фото: Барнаульская детская городская клиническая больница №7
Бывало, и не редко, когда мамочки отказывались от недоношенных, особенно в советское время, когда был штамп - «недоношенный - обязательно больной». Молодые девчонки, 16 - 17 лет, случайная беременность - и вдруг такой малыш. В семье им говорили: «Не будем забирать - он будет больным на всю голову».
«Я ездила по таким домам, - вспоминает Марина Николаевна. - Уговаривала не столько мамочек, сколько бабушек, показывала им ребеночка - посмотрите, он такой же, как и другой ваш внук, но просто он пока что меньше. Не всегда удавалось достучаться».
Да, у недоношенных деток нередко бывают патологии. Но не всегда. И без чуда тоже не обходится. Марина Николаевна до сих пор помнит случай: мама сидит в боксе, кормит недоношенного ребенка через соску, а он у нее на руках весь уже посинел, почти перестал дышать.
«Я подбегаю: «Что вы делаете?! Надо под кислород!» А она мне спокойно: «Марина Николаевна, не волнуйтесь, сейчас отойдет, все будет нормально».
И он ведь отошел. Любящая мама чувствовала и знала своего ребенка лучше любого аппарата. Через много лет она пришла к Марине Николаевне с тем самым мальчиком - он уже вырос, выучил два языка, получил высшее образование, женился. И пришел на встречу уже со своим новорожденным ребенком.
«Чудо и в медицине есть. Во что веришь, то и получаешь. Поэтому никогда нельзя ставить крест», - улыбается доктор.
Про смерть
Безнадежным детям никогда не говорят о смерти. Ни в коем случае. Но бывают дети, которые все понимают сами.
Парнишка, 17 лет. Костная онкопатология - разрушается нижняя челюсть. Страшные раны, которые он не дает обрабатывать даже маме. И постоянная ужасная мучительная боль.
Однажды он попросил Марину Николаевну: «Усыпите меня, пожалуйста, чтобы не было больно».
Медицинское оборудование. Фото: Барнаульская детская городская клиническая больница №7
Она смотрела ему в глаза и обещала: «Мы будем делать так, чтобы было не больно». И доктора подбирали лекарства. День за днем. Миллиграмм за миллиграммом. Чтобы он не мучился.
Он ушел тихо во сне. Мама даже не заметила, как это случилось. Просто перестал дышать. Без крика. Без муки.
«Вот с такими детьми - самое трудное, - говорит она. - С теми, кто понимает. Кто знает, что уходит».
А бывает иначе, совсем нежданно. Малышу две недели от роду - и вдруг опухоль, которая выстрелила моментально. На веке появился будто гнойничок - крошечный, и казалось безобидный. Прокололи - и тут же в другом месте выскочил. УЗИ показало: от печени ничего не осталось, а гнойнички - и не гнойнички вовсе, это уже подкожно вышли метастазы - головной мозг был поражен.
«Малыш сгорел за две недели. Химию нельзя - маленький вес. Мы ничего не могли сделать».
Сейчас все чаще у детей стали случаться не только онкология, но и инсульты.
«Был случай: ребенок из Бийска, два года. Девочка пошла с бабушкой гулять, запнулась о порожек - не упала, просто споткнулась. Бабушка подняла, а ножки не идут. Инсульт. Или еще другой случай: малыш три месяца, ребенок кричал не замолкая, а после прогулки у него перекосило лицо. Оказалось -«встряхнутый ребенок». Мама вынесла его погулять в теплом конверте, он у нее выскальзывал из рук, и она подбрасывала его, чтобы было удобнее нести. В итоге у новорожденного случилось кровоизлияние, геморрагический инсульт. Ребенка сразу отправили на аппарат. Мы даже обследований не успели сделать - быстро умер...»
Она смотрит в сторону. Переводит дыхание.
«Вам приходилось сообщать мамочкам самое страшное?» - спрашиваю я.
«Конечно, много раз… у меня же тяжелые дети. С такими детьми это уже ожидаемо. Родители измучились. Ребенок измучился. И когда это случается - они в какой-то степени получают облегчение. Мы обнимаемся и вместе плачем. Хотя и ожидаемо было, но это все равно боль, которую нужно пережить».
Она замолкает на секунду, будто заново переживая те моменты. И тут становится понятно - даже за 40 с лишним лет она все равно не привыкла к смерти. Она просто научилась быть рядом. До последнего вдоха.
Свеча, которая погасла
У самой Марины Николаевны тоже была потеря. Между первым и вторым ребенком случилась беременность. Гинеколог сказала: плодное яйцо прикрепилось неправильно, почти погибло, но будем выхаживать.
Она пошла в церковь. Поставила свечку, чтобы все получилось, чтобы малыш выжил. И вдруг свеча погасла. На ровном месте.
«Мне стало так жутко…» - признается она.
Вскоре случился выкидыш. После этого она долго не ходила в храм. Но у нее в доме всегда были иконы. Будучи в Иерусалиме, привезла освященные свечи. Иногда она зажигает их и просит за родных, за детей, которые лежат в отделении. Но никогда за себя - говорит, нельзя за себя просить у Бога.
«Марина Николаевна, и все-таки, как думаете - судьба есть?» - спрашиваю.
«Я всегда говорю мамам, которые теряют беременность: «Судьба уберегла вас от больного ребенка. Здорового малыша не выкинет. Поверьте, я знаю, о чем говорю».
А вдруг получится?
Она живет работой. Даже в отпуске. Первые десять дней - во сне считает, сколько кислорода кому надо. Назначает лекарства. Проверяет режимы аппаратов. Ворочается, просыпается, снова засыпает - и опять лечит.
«Иду в отпуск и каждую ночь лечу, - смеется Марина Николаевна. - Этому столько кислорода, этому столько. Лечу десять дней. Потом только отхожу и начинаю отдыхать».
Позволяет себе отключиться только в маршрутке - по дороге на работу и обратно. Это те полчаса - час, когда она никому ничего не должна. Никому ничего не обязана.
«Мое время - когда я еду, - говорит она. - Это момент, когда я принадлежу только себе».
«А любимая книга есть?» - спрашиваю.
«Иногда классику перечитываю. Пыталась осилить «Мастера и Маргариту». Трудно, но потом пошло. А так - в основном детективы. Их можно бросить на середине и не переживать, что забудешь сюжет».
Сорок четыре года в медицине. Она уже должна была быть на пенсии, но каждое утро идет в отделение к своим тяжелобольным детям. Коллеги удивляются: «Марина Николаевна, как ты не перегорела в паллиативе?»
Она пожимает плечами: «Я поставила цель. Я должна убрать то, что мешает ребенку. Сделать ему комфортно, помочь ему выйти из тяжелого состояния, облегчить боль».
Но это не значит, что она не чувствует. Просто она научилась управлять болью. Когда нельзя спасти - нужно облегчить. Когда нельзя вылечить - быть рядом.
«Даже когда уже есть признаки клинической смерти - все равно оживляем, - говорит она. - А вдруг?»
А вдруг получится…
СПРАВКА «КП»
Медаль Луки Крымского - государственная награда, которую вручают за заслуги в здравоохранении. Названа в честь православного святого и выдающего ученого-хирурга Крымского Луки. За свои научные труды, описанные в книге «Очерки гнойной хирургии», получил Сталинскую премию в 1946 году.
Со своих пациентов святитель Лука никогда не брал денег. Пациентам он говорил: «Это Бог вас исцелил моими руками» - и просил молиться.
В годы гонений на церковь он стал священником. В общей сложности он провел 11 лет в лагерях и тюрьмах.
Почти 35 лет мощи святого покоились в земле. Но в 1995 году Крымский Лука был причислен к лику святых, после чего его мощи были перенесены в кафедральный собор Симферополя, а его труды по хирургии до сих пор используют при обучении врачей.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Козёл? Да, я козёл». История юриста, который в 49 лет стал больничным клоуном