«Те, кто не боятся – чаще всего становятся грузом 200»: откровенное интервью участника СВО, дважды признанного погибшимвидео

Дмитрий трижды отправлялся в командировки в зону СВО

Фото: Ольга ВЕДЕРНИКОВА. Перейти в Фотобанк КП

Почти три года прошло с момента начала специальной военной операции. Одни бойцы, сами того не зная, уезжают в свою последнюю командировку, другие – возвращаются, даже будучи «мертвыми». Один из таких военных – Дмитрий М. из Новоалтайска. Дважды его признавали погибшим, а родня всё не верила – чувствовали, что еще живой. О возвращении из мертвых, штурмах, «птичках» и ночных кошмарах – в материале «Комсомолки».

Человек военный

С первых секунд телефонного разговора можно понять, что на том конце провода – военный: твердое уверенное «Алло», вопросы по делу. Когда я договаривалась с Дмитрием о встрече, то он сразу спросил: «Быть по форме?». Даже немного опешила – имею ли я право отдавать «приказ»? Решила, что лучше уж пусть приезжает по форме, не каждый же день встречаешься с героем.

Сейчас передо мной сидит высокий, статный мужчина в камуфляже. На груди несколько медалей в ряд, на голове – берет. На плечах – шевроны с надписями, к примеру, на правом написано: «Мы вернемся даже из ада, ... бригада».

- Дмитрий, расскажите, что вас привело на военную службу?

- В 2013 году я закончил Романовское училище и пошел на срочную службу. Попал в Алейск, в батальон связи. Затем подписал контракт, и меня к себе забрал начальник разведки. После окончания контракта уволился, занимался строительством, но назад потянуло. Мама говорит, что я с детства хотел стать военным.

- Не секрет, что некоторые пытаются откосить от армии. Поделитесь своими впечатлениями от срочной службы

- Я знал, куда я иду и что я там буду делать. У нас дедовщины не было. Все было нормально, никто ни на кого не жаловался. Да, мы получали, и нас прокачивали – накосячил один человек, а приседали и отжимались все. Но ведь армия – это про команду.

- Специальная военная операция длится уже три года. Я так понимаю, что вы принимали в ней участие с первого дня

- Я уезжал в командировку на учения, и жена еще тогда почувствовала, что что-то будет. В мае меня отправили домой, пару месяцев дома посидел и вновь поехал, добровольцем на Северный флот. Всего у меня было три командировки.

- Где с супругой познакомились?

- Она жила в Тальменском районе, а я сам из Завьялово. В 2018 году я только уволился с армии и поехал в Горный Алтай на вахте, а там работала ее подружка – они постоянно по телефону разговаривали. Я спросил: «С кем говоришь?», и выхватил трубку, говорю: «Алло, Дмитрий!». Вот так уже двоих детей «наалёкал».

- Вы и в разведчиках побывали, и в моряках. А что вам ближе?

- Все-таки земля.

Первый бой – он страшный самый

- На груди у вас несколько медалей. Расскажете, как их получили?

- Медаль «За отвагу» я получил за форсирование Северного Донца (5-13 мая 2022 года, прим. ред.). Мой командир роты погиб, командир взвода… Много там ребят осталось.

До этого я еще не попадал в такие условия, чтобы по мне стреляли. Было страшно за свою жизнь. Оно вроде и страшно, и не страшно – непонятная ситуация. Ощущаешь, что за жизнь нужно бороться, и не только за свою, но и за жизнь товарищей.

- Это там вы получили контузию?

- Да, там. Меня два раза хоронили. Месяц я считался пропавшим, так как связи не было. А потом удалось позвонить родным.

- Как удалось поймать связь? Кому первому позвонили?

- Ребята где-то нашли телефон, и мы все с него начали звонить домой. Позвонил жене. Слезы…

- Как думаете, то, что вы выжили, это везение?

- Любые боевые действия – это лотерея. Чаще всего лотерею проигрываешь, но я вот вытянул этот счастливый билет. Погибнуть не страшно, страшно попасть в плен или остаться инвалидом после ранения.

- А вы верующий человек?

- После срочной службы я покрестился. Просто почувствовал, что так нужно, и давно хотел. Папа раньше был против, а тут я был уже совершеннолетним, и сам мог принимать решение. Ты можешь быть и не крещеным, но верить в Бога. Я думаю, это помогает. Мы вопросов веры с пацанами не касались – у нас там и мусульмане есть, и вообще у каждого свой бог.

О «птичках» и гуманитарке

- Говорят, что нынешняя военная операция – это «война дронов». Как учились с ними бороться? Прямо в полевых условиях?

- Я не «птичник» (человек, управляющий беспилотником, прим. ред.), поэтому не могу ответить на ваш вопрос. Но вообще да, беспилотники ребятам очень нужны. Я сам сейчас занимаюсь гуманитарной помощью, и их мы, в том числе, отправляем. Сейчас вот собрали груз для Тихоокеанского флота.

Вообще те, кто прошел Чечню и Афган, говорят, что сейчас бои страшнее. «Птичка» засекла – и все, пиши пропало. Сейчас хотя бы начали делать теплоплащи, чтобы тепло не выходило, так как практически все беспилотники идут с тепловизором.

- А вообще по вашему опыту, что из гуманитарки пригождается на передовой больше всего?

- Естественно, аптечки. Еще батарейки, окопные свечи – если печку нельзя топить, то свечами можно согреться. А так в принципе все полезно.

- Вместе с гуманитарным грузом бойцам отправляют письма. Получали такие?

- Да, я в основном брал письма от детей до 16 лет. Маленькие дети пишут более искренне. Я против того, чтобы кто-то их заставлял это делать. Это должно идти от души. Честно, даже не знаю, сколько я их перечитал, но все привез с собой домой. Одно из писем было от девочки из Новоалтайска, и я сам там же живу сейчас. Поэтому по возвращению навестил ее в школе, поблагодарил за письмо и провел урок мужества.

- Сейчас становится популярна тактическая медицина. Оказанию медпомощи начинают учить всех. Как считаешь, насколько это вообще нужно?

- Очень нужно. Даже взять обычную жизнь: работаю на стройке в Новоалтайске, был на крыше в этот момент, а наш парнишка стоял на стремянке – пошатнулся, упал, вскрыл вену. Люди стоят в шоке, в панике или не знают, что делать. Благо, что у меня в рюкзаке с собой был эластичный бинт. Спрыгнул, перемотал. Парнишку увезли в больницу, и там сказали, что если бы не тугая повязка, то он бы намного больше крови потерял.

Возвращение

- После окончания специальной военной операции бойцы вернутся домой. И тяжело это будет не только для них, но и для родных. Вы через это уже прошли. Какой совет дали бы вернувшимся?

- Первый месяц мне было крайне тяжело. Из состояния помог выбраться мой отец – приехал, поговорил со мной, а я знаю, что с ним лучше не спорить. Главное, что это помогло. Потихоньку время идет, остепенился.

- Снится фронт?

- Бывает, но не всегда. Штурмы снятся, потеря пацанов. Бывает, просыпаюсь в холодном поту, кричу. Жена сначала пугалась…

- Как считаете, поможет ли психолог лучше адаптироваться?

- У всех психика разная. Если всё с ней печально, то, конечно, психологическая помощь нужна. Самое главное, на мой взгляд, не браться за бутылку. На пьяную голову столько дел можно наворотить.

- Хотелось бы вернуться обратно?

- Да, но жена не пускает.

- А для чего вам это? Не боитесь, что можете не вернуться?

- Это как наркотик. Риск, адреналин. Естественно боишься. Те, кто не боится – груз 200. Но если меня позовут, и я приму решение, то меня никто не остановит, конечно.

- Вопрос немного грубый, но все-таки… Думали ли о том, что скажете перед смертью? Каким бы было ваше последнее слово?

- Не знаю, я вообще про это не думал. Сказал бы: «Прощайте». Я всегда надеялся, что я вернусь. Потому что, если вбивать себе в голову то, что погибнешь, то так и случится.

- Какой совет дали бы добровольцам, которые планируют отправиться на СВО?

- В первую очередь нужно понять, зачем тебе это? Если идешь за деньгами, то не стоит. Помочь стране, из патриотизма – да, но не из-за денег.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Потерял сразу двух дорогих людей за год: что известно о мальчике, который покорил певца Шамана трогательной песней в память об отце

Покоривший певца Шамана мальчик из Барнаула оказался популярным блогером (подробнее)