«Чем ближе к передку - тем чище люди». Военный врач с Алтая выжил после удара дрона и вернулся на передовуюфото
Более двух лет Вадим Легостаев спасает жизни бойцов на передовой
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
28 августа отмечается День военного медика. Уже больше двух лет алтайский врач, анестезиолог-реаниматолог БСМП №2 Вадим Легостаев спасает жизни бойцов на передовой. Однажды он сам был серьезно ранен после удара дрона, но снова вернулся в строй. Недавно за мужество и отвагу его наградили Медалью Суворова.
«Если соображаю - значит жив»
В тот день Вадим с двумя напарниками возвращались с боевого задания. Вдруг - хлопок. Дрон ударил в спину.
Вадим очнулся на земле. Тяжелая контузия. В ушах - звон, в глазах - туман. Первое, что пришло в голову: «Если соображаю - голова цела. Дышу - значит жив».
Через бронежилет несколько осколков прошли в спину. Левая рука висела плетью, кость торчала наружу. «Понимаю, что полуотрыв. Но это проблема решаемая», - вспоминает момент ранения военный врач. Десять лет до этого он проработал анестезиологом-реаниматологом в больнице и работал с самыми сложными пациентами.
Рядом - тело погибшего товарища. Второй напарник - живой, но в шоке. Квадроцикл разбит. Вокруг - открытое поле. И они точно знают: через несколько минут сюда вернется дрон, чтобы добить выживших.
«У нас было минут пять-десять», - говорит Вадим.
Внутри в тот момент не было ни паники, ни страха, ни боли. Только холодный расчёт. Напарник помог забинтовать рану, они перевернули разбитый квадроцикл, загрузили тело погибшего и дали по газам, направляясь к «нулю» (так за ленточкой безопасное место, куда привозят для стабилизации тяжёлых раненых). За ними уже летела новая «птичка». Ребята из соседнего подразделения прикрыли их, помогая отстреливаться.
«Боль от ранений пришла по дороге, - говорит он. - Сначала я вообще ничего не чувствовал. Было состояние, будто пьяный. Это позже уже начал понимать, что мог потерять руку».
Потом были госпитали. Первая операция. Вторая. Донецк. Ростов. Мурманская область. Три месяца лечения. Два месяца реабилитации. Руку удалось восстановить.
Вадиму Легостаеву оказывают помощь после ранения
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
«Я смотрел на неё и думал: смогу ли опять? Смогу ли держать инструмент? Делать анестезию? Ставить катетер? Помогать бойцам?»
Вадиму Легостаеву оказывают помощь после ранения
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
Другой, может и не смог бы. После ранения Вадим прошел военно-врачебную комиссию - и вполне мог закрыть эту историю, вернуться домой. Многие так делают. Но он вернулся на передовую:
«Я понял: не могу быть здесь, пока они там. Я им нужен. Там много наших земляков с Алтайского края. Мы все мы россияне, все мы русские».
Но ночные кошмары после пережитого порой до сих пор мучают.
«Я очень хотел попасть туда»
Вадим Легостаев родом из Краснощековского района Алтайского края. В его семье врачей никогда не было. Но он с детства мечтал стать медиком. Закончил медуниверситет, почти десять лет проработал анестезиологом-реаниматологом в районной больнице. В пандемию пошёл добровольцем в ковидный госпиталь на базе больницы Шинного завода в Барнауле (сейчас реорганизована в БСМП №2 - прим. авт), потом так там и остался.
В пандемию Вадим пошёл добровольцем в ковидный госпиталь
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
А когда началась СВО, внутри что-то щёлкнуло. Однажды увидел объявление, что 150-я дивизия набирает медиков. Подписал контракт и уехал. Перед этим прошел общевойсковую подготовку как у обычный солдат: строевая, стрельбы, окопы. Всё, как у всех.
«Медик на войне - это не просто врач, - говорит он. – Здесь ты тоже солдат. Если надо – участвуешь в боевой задаче или идёшь в разведку. Если надо - роешь окопы, заготавливаешь дрова. Возишь воду, бензин, продовольствие. Одним словом, когда ты не лечишь - ты воюешь».
Он выезжал с разведчиками, связистами, танкистами. Сопровождал группы, которые искали места для ретрансляторов и огневых позиций. Если кто-то получал ранение – помогал тут же, на месте, без промедления.
Вадим Легостаев на рабочем месте
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
Сейчас Вадим возглавляет медицинскую службу в передовом подвижном госпитале. Это не палаточный лагерь, не времянка. Это полноценный стационар: операционные, реанимация, палаты. Но он может в любой момент свернуться и уехать ближе к фронту. Сюда привозят самых тяжелых.
«Раненых бойцов сначала привозят к нам в госпиталь. Мы делаем первичную хирургическую обработку ран, а если есть необходимость, оперируем на месте, стабилизируем состояние и потом уже дальше по этапу вывозим в другие госпиталя», - рассказывает Вадим.
«Он полз к нам шесть дней»
Это случилось на боевой точке. К бойцам выполз раненый солдат другого подразделения.
«Он находился в тяжелейшем состоянии. У него было ранение в живот, челюсть перебита, нога раздроблена», - говорит Вадим.
Вадим Легостаева: Я понял: не могу быть здесь, пока они там»
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
В таком состоянии он полз шесть дней. Как выяснилось, его группа полностью погибла, он остался один. Отстреливался, уничтожил противника - и потом начал отходить. Ползком.
«Возможности эвакуировать его в тот момент не было. Транспорта нет, в небе - дроны. На месте я провел ему интенсивную терапию – делал все возможное. К утру он уже мог передвигаться. А к полудню мы его эвакуировали».
Раненый боец не мог говорить из-за перебитой челюсти. Кто он и откуда узнали по медальону. Той самой капсуле, где бойцы пишут свои данные.
И таких случаев - десятки. Был боец, который с оторванной стопой полз целых 17 ней. Заблудился. Пил из луж, находил в заброшенных блиндажах остатки еды, а потом ему все-таки удалось выползти к своим. Когда его привезли в госпиталь к Вадиму, в ране уже копошились опарыши.
«Но они же и спасли, - говорит доктор. - Поедали мёртвую ткань, чистили рану. Грязь, инфекция - по всем законам должен был развиться сепсис. А он жив. Не знаю, как объяснить. Может, ангел-хранитель».
Выписка после ранения
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
«А у тебя он есть?» - спрашиваю.
Он на секунду замолчал. Потом так осторожно, будто чтобы не сглазить:
«Мне многие говорят, что есть».
И рассказывает о том, как однажды должен был бежать по «открытке» (открытая местность), но перед этим в лесополке встретил разведчиков. Пока разговаривал с ними - на ту самую «открытку» прилетели две «птички». Если бы не задержался, как раз бы под них попал…
«Или, бывало, стоишь с человеком, разговариваешь. Кто-то окликает - отходишь. И в это место, где только что стоял, прилетает снаряд. Такое было постоянно, - говорит военный врач. - Я на войне вообще атеистов не встречал. Ни одного. Даже те, кто никогда не верил, начинают просить у бога. Жить все хотят. До последнего».
«Смерть – не конец»
«За себя я вообще никогда не боюсь, за бойцов боюсь», - признается Вадим.
И потом тихо добавляет: «И…смерть, мне кажется, это не конец. Я не могу объяснить это научно. Но душа есть. Это энергия, которая никуда не исчезает. Наверное, поэтому мы, врачи, иногда спасаем тех, у кого уже остановилось сердце. А ты его раз – и снова заводишь. И в такие минуты эйфория – ты победил смерть. Человек не сдался и продолжает жить».
За мужество и отвагу Вадима Легостаева наградили Медалью Суворова
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
Эта война – другая. И ранения другие. Если в Великую Отечественную у бойцов чаще всего были пулевые ранения, сейчас - минно-взрывные травмы, осколочные. И они намного страшнее.
«Это более тяжёлые травмы, почти всегда с отрывом конечностей, что в последующем почти в ста процентах приводить в инвалидности», - говорит военный врач.
Даже тяжелые бойцы в госпитале спрашивают не о смерти. Они спрашивают о жизни, о будущем - переживают, что лишатся ноги или руки. Что станут обузой. Что будут никому не нужны. Что больше не смогут работать.
«Помню, один говорит, что был на гражданке шофером, а теперь как жить, как без ноги ездить? Объясняешь, что сейчас есть всевозможные протезы, которые позволяют жить и работать полноценно. Иногда сам себя в пример привожу: «У меня рука висела, пришили же! Восстановился. Живу. Работаю».
А однажды привезли молодого парня. Очень тяжелое состояние: размозжена нога, кости переломаны. Он в сознании. Но кричал не при перевязках, а при обычных уколах! Боялся их до ужаса.
«Каждый раз, когда я подходил с иглой, он просил помощи у Бога», - улыбается доктор.
Когда бойцы приходят в себя, они просят только одного: «Доктор, позвоните пожалуйста маме, жене. Скажите, что я жив, что у меня всё хорошо. Даже если это не так. Чтобы они не волновались. Чтобы ждали».
Для бойцов вообще очень важно, чтобы их ждали. Это как жизненно необходимое лекарство.
За мужество и отвагу Вадима Легостаева наградили Медалью Суворова
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
«Это главная мотивация, чтобы жить, чтобы вернуться. Когда я сам был ранен, то мысли о том, что дома ждут родители, дети, придавала сил, помогали выздоравливать», - говорит Вадим Легостев, которые видел на войне много разного.
«Война меняет всех»
«Война меняет, - говорит Вадим. - Меняет всех. Но там, ближе к линии соприкосновения, люди становятся другими. Чем ближе к передку - тем чище люди. Человечнее чтоли… Нет злобы. Нет желания убивать просто так. Есть боевая задача. Есть страх за товарища. Есть желание выжить самим и сохранить тех, кто рядом. А злости – нет».
Он вспоминает случай. Возвращались с группой. Выехали на «открытку» - и тут вдруг машина заглохла. Все понимали: через несколько минут их точно заметят. Если прилети дрон, то это все – конец. И вдруг - подъезжает багги. Дверь открывается: «Пацаны, прыгайте, поедем». За рулём - старший лейтенант медицинской службы. Просто увидел. И, рискуя, поспешил на помощь. Потому что так надо. Потому по-другому здесь нельзя.
«Дружба, товарищество и взаимовыручка - это главное, - говорит Вадим. - Раньше, когда работал на гражданке, то всегда было четкое табу - врач не должен жалеть. Он должен лечить. Даже если больно. Даже если приходится ампутировать выше, чем хочется. А сейчас я более по-человечески к бойцам отношусь. Могу переложить, покормить, воды принести, сигарет дать. Вроде это и мелочи, но они важны. Я вообще сейчас на многое стал смотреть по-другому. Обижаться перестал. Даже если грубят - просто пропускаю мимо ушей».
Вадим Легостаев на рабочем месте
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
«Человек есть человек»
Война делит на своих и чужих. Однако в клятву Гиппократа заложен принцип милосердия.
«Бывало ли, что тебе, как медику, приходилось оказывать помощь украинским солдатам?» - спрашиваю.
«Да, - отвечает Вадим. - Был один такой раненый. Он сам сдался в плен, приполз к нашим позициям. Он был испуган, не знал, что с ним сделают. Мы его перевязали, накормили. Расспрашивать, допрашивать - не наша компетенция. Мы же врачи. Для нас раненый есть раненый. Человек есть человек. Выполнили свою работу и передали его спецслужбам».
Возвращайтесь живыми
Когда приходит гуманитарная помощь, вместе с тёплыми вещами и продуктами приезжают детские письма.
«Помогают ли они бойцам морально?», - интересуюсь.
Сейчас алтайский врач Вадим Легостаев возглавляет медицинскую службу в передовом подвижном госпитале
Фото: из личного архива героя(ев) публикации.
«Конечно, - говорит Вадим. - Очень помогают. В первую очередь именно их и разбирают. Многие хранят их. Перечитывают. И не один раз. Достают из карманов, когда тяжело, перечитывают снова. Как будто это не просто письмо. Как будто это весточка из дома. Здесь никто никогда не скажет, что это какая-то ерунда. Потому что в этих письмах то, что хочет услышать каждый: «Возвращайтесь живыми. Мы вас ждём».
Читайте также
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
От житницы Европы до самой бедной страны континента: чего добилась Украина за 35 лет незалежности