«В Германии хорошо, но душа у них – в России»: как на Алтае появился свой «Берлин» и кто его строилфото

В 1941 году в районы Сибири и Казахстана насильственно выселили 376717 немцев

Фото: из личного архива героя(ев) публикации.

Лето. Молодежь возвращается из больших городов домой к родителям, в деревню к бабушкам и дедушкам. Вот и я решила, что пора. Подхожу к знакомой калитке, и уже на пороге чувствую этот запах – моя любимая шарлотка с корицей. Бабушка всегда прижимает меня к сердцу крепко, словно последний раз, и неустанно повторяет, как сильно любит нашу семью. Повзрослев, я часто вспоминаю, как бабушка рассказывала нам в детстве сказки. Только в этот раз её «сказка» оказалась реальной: о боли, переселении, утрате, но еще о любви, силе и преемственности глазами одной большой немецкой семьи.

Из Саратова и Казахстана

Посёлок Солнечный расположен всего в нескольких километрах от Алейска. Сейчас здесь живёт около тысячи человек, большинство — русские. Но так было не всегда. Достаточно заглянуть в телефонный справочник — Герцоги, Горры, Линдты, Папсы… Среди них и моя прабабушка — Эмилия Функ, ставшая после замужества Долженковой. В 1940-х она и десятки других немецких семей построили здесь свой маленький «Берлин».

Прабабушка Миля была одной из тех, кого в годы войны насильно переселили из Саратова в далёкую и холодную Сибирь. Подобной участи тогда подверглись около 400 тысяч человек.

«Отовсюду выселяли … В Омске много казахстанских немцев было. А к нам переселяли из Саратова и Украины. Когда началась война, боялись, что немцы перейдут на сторону фашистов. На выселение давали каких-то два-три дня, сумку собрал и вперед. Дома, хозяйство, вещи – всё пришлось бросить. Мама рассказывала: их везут, а коровы орут страшно – их же доить надо, а они не доены. Никакой компенсации тогда не выплачивали. Люди приезжали буквально в голое поле без копейки в кармане», - рассказывает моя бабушка, младшая дочь прабабушки Мили Лидия Яковлевна.

Эмилия в одиночку воспитала троих детей (на фото справа две дочери Эмилии Лидия и Амалия)

Фото: из личного архива героя(ев) публикации.

Глина, солома и шоколадный суп

Немцы не знали, куда их везут. На конечной станции всех переселенцев или, вернее, выселенцев бросили в один дом, где они жили первое время в составе общины. Еды не было — осень, поля пустые. Люди бродили в поисках промёрзшей свёклы, копали её прямо из земли и ели сырой.

Постепенно в маленьком безымянном поселке начали появляться первые саманные избушки. Саман – это кирпич, который делали в формочках из глины, воды и соломы. Когда кирпичики высыхали, их вытаскивали из формы и использовали, как строительный материал. Кстати, саманные дома отличаются очень хорошей теплоизоляцией, сейчас их ценят за экологичность, а тогда – за доступность. Печь первое время растапливали кизяками, сделанными из навоза и травы.

«Потом уже немцев трудоустроили. Поселок вообще начал работать за их счет. Немцы сеяли свеклу, пшеницу. Молодых мужчин обучали на трактористов. Зарплаты были мизерными, но как-то хватало, - рассказывает Лидия Яковлевна. – Мы, конечно, считались бедными. Мама была сиротой. Родителей не осталось, а тетя Дуся, которой на тот момент было всего 15 лет, в детдом её не сдала и воспитывала сама. Отца мы не помним, мама поднимала нас, троих ребятишек, в одиночку. Но мы никогда не голодали, мама очень вкусно готовила. Огород был свой, держали поросенка, овец, курочек. В доме всегда было тепло и чисто».

Лидия с братом Сергеем

Фото: из личного архива героя(ев) публикации.

- А что вы любили кушать в детстве? Мама готовила что-то немецкое? – спрашиваю я.

«О, мы шибко любили «шоколадный» суп! Это мы его так называли, а по-немецки он назывался gebrentemelsupp – суп с жареной мукой. Потом уже я и детям, и внукам его готовила. Еще мама баловала нас немецкими галушками из картофеля. На любую Пасху или свадьбу делали куху (Kuchen) – открытый пирог с маслом и сахаром или повидлом. Тогда никаких тортов не было»

«Мы по-русски, она – по-немецки»

По-немецки в доме Долженковых не говорили. Да и всё остальное немецкое не приветствовалось.

«Пусть немцы и жили, и работали рядом с русскими, а к ним все равно было какое-то пренебрежение. Я даже на себе это чувствовала. Мама по-немецки при нас не говорила, но мы все равно понемногу язык учили, когда общались с бабой Дусей. Она по-нашему ничего не понимала, поэтому мы говорили по-русски, а она по-немецки. Многое я уже, конечно, позабыла. Память уходит…», - вспоминает бабушка.

Эмилия со своими детьми Лидией (слева), Амалией и Сергеем

Фото: из личного архива героя(ев) публикации.

Даже в школе от учителей, по воспоминаниям бабушки Лиды, чувствовался небольшой холодок к немецким детям. Но, несмотря на все это, о своих традициях немцы не забывали.

«Всегда праздновали немецкие праздники. На Пасху, к примеру, бабушка готовила Куху, красила яйца и варила желейный компот из сухофруктов и крахмала, и еще серый хлеб туда добавляла – мы с большим удовольствием его ели ложкой. Крахмал делали сами из натертой картошки, так как в магазине его не продавали. Скорлупу от крашеных яиц никогда не выкидывали на улицу – не дай бог, кто увидит».

Кстати, спустя три поколения в нашей семье все традиции сохранены - у нас две Пасхи и два Рождества. Даже несмотря на то, что крещены мы, как православные.

Судьба и мост через Горевку

История любви бабушки и дедушки — как сценарий фильма. Оба — потомки репрессированных немцев. После выселения с Поволжья родные деда оказались в Омской области. Дедушка Василий родился в исправительно-трудовом лагере в 1950 году. Его отец — немец, мать — русская. Из-за национальности родители не могли официально пожениться, и шестеро детей носили фамилию матери — Перевощиковы. Лишь спустя десятилетия младшие сёстры смогли взять фамилию отца — Тиль.

Данил и Екатерина - родители Василия

Фото: из личного архива героя(ев) публикации.

По счастливой случайности выходец из Омской области Вася Перевощиков оказался в Алейске и повстречал свою любовь - одну и единственную на всю жизнь. Они вместе уже больше 54 лет.

«Вася служил в армии, и вместе с двумя своими друзьями из Омска часто ходил к девчонкам в общежитие в нашем поселке. А я шла на свидание к совсем другому солдату. Иду, а впереди навесной мост через речку Горевку. Дошла примерно до середины, навстречу – три солдата, среди них – он. Двое прошли молча, а дед твой языком зацепился – он же длинный у него. Еще и мост качнул напоследок, что у меня аж сердце в пятки упало, - рассказывает бабушка, явно не скрывая улыбки. – На следующий день я пришла в это самое общежитие к подруге, и он опять там. Пошел меня провожать, сразу целоваться полез. Встречались мы тайно, так как моя сестра неудачно вышла замуж за солдата, и мама такие браки не одобряла».

Дедушка Василий и его друзья по армии

Фото: из личного архива героя(ев) публикации.

К возлюбленной дедушка приходил под окна и бросал камушки – это был сигнал, чтобы выходила. Но в одно из таких свиданий юные Ромео и Джульетта были пойманы с поличным… прабабушкой:

«Мама его приметила еще тогда, когда он приходил нам колоть дрова, сказала: «Посмотри, какой хорошенький!». Но я представила Васю, как жениха подруги. В очередной раз, когда он пришел ко мне под окошко, мама это услышала, вышла, отругала его и пригласила в дом. С тех пор мы больше не прятались. Васе всегда были рады в нашей семье. А в момент, когда он помогал таскать мешки с картошкой, мама даже заплакала - впервые в жизни ей не приходилось тащить всё на себе».

Василий и Лидия с сыновьями Евгением и Олегом

Фото: из личного архива героя(ев) публикации.

Корни – немецкие, душа - русская

В 80-90-х годах из алтайского «Берлина» начали уезжать немцы. Это стало возможным благодаря программе репатриации. В 1996 году на чужбину улетела и моя прабабушка.

Эмилия с детьми Лидией и Сергеем

Фото: из личного архива героя(ев) публикации.

«По немецким традициям за родителями присматривает младший сын, а у нас в семье младший – мой брат Сережа. Поэтому разговоров не было. Когда он решил уехать в Германию, мама поехала с ним. Мы тоже думали о переезде, но мои сыновья выбрали служить родине – один военный, другой полицейский, поэтому уезжать мы не стали, - говорит Лидия Яковлевна. - Здесь у них достойная профессия, а там, неизвестно, как бы сложилась их судьба. Кто-то после переезда остался без работы, другие идут в дворники, женщины – домохозяйки. Такая жизнь не для всех. Сейчас у нас в Германии много родни. Они говорят, что там хорошо, но душа у них вся здесь – в России».

Эмилия с семьей своего сына Сергея в Германии

Фото: из личного архива героя(ев) публикации.

От автора

Прабабушки не стало в 2012 году. Она пережила Великую Отечественную войну, гонения, потери близких и в одиночку воспитала троих детей – двух дочерей и сына. Несмотря на весь пережитый ужас, Эмилия Функ-Долженкова до последних дней оставалась в ясном уме, постоянно шутила и просто обожала играть в покер. Но кое-что у неё получалось лучше всего – находить счастье даже в самые темные дни или, как сказали бы немцы, einem zufriedenen Herzen scheint die Sonne überall (довольному сердцу везде светит солнце, нем. пословица).

Справка КП

Как говорится на сайте Алтайской краевой библиотеки им. В.Я. Шишкова, с 3 по 20 сентября 1941 года насильственно выселили в районы Сибири и Казахстана 376717 немцев из Поволжья (81771 семей, 81106 мужчин, 116917 женщин и 178694 детей), в том числе 46393 немцев – из Саратовской области. Людей вывозили из регионов в 158 эшелонах в сопровождении военизированной охраны НКВД, причем на один эшелон приходилось по 2,7 тысячи человек.

В Алтайский край с берегов Волги сослали 95 тысяч немцев и разместили их в 44 районах. Так как условий для заселения не было, немцам приходилось выживать в заброшенных бараках, сараях, скотных дворах и ригах.

Всего по официальным данным, за период репрессий 20-30-х годов прошлого столетия, переселения и исправительно-трудовых лагерей немцы потеряли 40% от своей общей численности по переписи 1939 года.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Вел «карательную политику», но обожал пса от собаки Сталина: воспоминания о ветеране военного трибунала на Алтае

«Комсомолка» и Барнаульский гарнизонный военный суд продолжают делиться историями из музейных архивов (подробнее)