Искреннее интервью главного хирурга Алтая: о не оперирующих врачах, отрезанном носе, ноже в сердце и почему пациенты до сих умирают от аппендицита

Главный внештатный хирург Министерства здравоохранения Алтайского края Александр Берестенников

Фото: Ольга ВЕДЕРНИКОВА. Перейти в Фотобанк КП

Не дай бог попасть ему в руки. Но в экстренной ситуации – дай бог попасть в руки именно к нему. «Комсомолка» взяла интервью у главного внештатного хирурга Министерства здравоохранения Алтайского края, врача высшей категории Александра Берестенникова.

Как поменяется хирургия региона

- Александр Викторович, существует ли в стране хирургический рейтинг и какое место в нем занимает Алтайский край?

- Среди субъектов Росси хирургическая служба Алтайского края исторически всегда находилась в числе лидеров. По итогам 2024 года мы заняли 21 место из 85 регионов. Три года назад были на 42. Однако бывали времена, когда регион находился и на 17 месте.

- Какие показатели учитываются при составлении этого рейтинга?

- Там несколько десятков показателей: количество операций, число пролеченных, процент летальных исходов, использование современных методик, в том числе эндоскопических и т.д.

- Задам немного провокационный вопрос: на ваш взгляд алтайская медицина - хорошая или плохая?

- Вы знаете, на самом деле медицина наша хорошая. Наши специалисты очень востребованы за пределами Алтайского края. Наших специалистов любят и ценят. Вот честно, когда говоришь, что ты с Алтая, то это сразу как знак качества. Неслучайно некоторые наши соседи, например, Кузбасс, очень любят переманивать наших специалистов. Но это отдельная история. Если вернуться к вашему вопросу, в части хирургии – без сомнения скажу, что мы лидеры в СФО. Но при этом нельзя сидеть и почивать на лаврах. Проблемы есть.

- Проблемы подталкивают к изменениям. В декабре на итоговой отчетной годовой коллегии в Минздраве было решено модернизировать работу хирургической службы Алтайского края. Что это значит? Какие нас ждут перемены?

- Хирургическая служба Алтайского края была заложена еще в 80-е годы прошлого столетия. За это время много чего изменилось – начиная от численности населения Алтайского края, заканчивая методиками и современными технологиями. Мы должны идти в ногу со временем и тоже меняться. Однако это не значит, что нужно разрушать хорошо работающее. Мы должны сохранить то, что работает, и поменять то, что не работает.

- О последнем можно поподробнее?

- У нас в крае 26 районных больниц, где за год было сделано меньше 100 операций. Это очень мало. Если хирург не оперирует, то становится опасным для пациента. Поэтому я постоянно хожу в операционную.

- То есть вы намерены бороться с хирургами, которые не оперируют?

- Скажем так: не бороться, а менять ситуацию. Мы проанализировали ситуацию: чем же занимается хирург, который сделал всего 8 операций в год? Оказалось, лечит остеохондроз, бородавки, занозы, прыщики, чтобы хоть как-то оправдать, что он есть. Но это же неправильно. Поэтому мы решили принять меры с непрофильной госпитализацией и использовать ценные хирургические кадры более рационально. Приеду пример. В Бийске на все население дежурит всего три хирурга. Три экстренных хирурга. Им везут пациентов со всего города и ближайших районов. При этом рядом - район, где есть три хирурга, но ни одного анестезиолога. Поэтому они не оперируют от слова совсем. Так пусть эти хирурги из районной больницы приедут и подежурят в Бийске, помогут коллегам и при этом свой навык не потеряют. Но ведь не хотят…

- Будете заставлять?

- Будем пытаться организовать. Одному главному внештатному хирургу с этим не справиться. Поэтому сейчас мы пытаемся организовать Центр управления рисками по хирургии - так называемый ЦУР, в который будет стекаться информация про всех тяжелых пациентов в ежедневном режиме. На сегодня это пока что работает не очень хорошо, но будем менять ситуацию. Снизить смертность от хирургических заболеваний - наша основная задача.

- То есть смертность растет?

- К сожалению, смертность от хирургических заболеваний в последние годы в Алтайском крае стала расти. И это одна из основных причин, которая привела к необходимости перемен.

- Что еще будет предпринято для улучшения ситуации?

- С 2019 года в регионе развивается окружная модель здравоохранения: было создано шесть крупных больниц - межрайонных центров, в которых оказывается высоко- специализированная помощь. Однако настал момент, что эти шесть опорных центров уже не справляются, нужно увеличивать их количество. Поэтому было принято решение сделать так называемые мини-межрайонные отделения.

- В каких районах они появятся?

- В Благовещенском районе, в Павловске, в Новоалтайске – там уже все готово. Также рассматриваем Белокуриху.

- Эти отделения получат специальное оснащение?

- Да, конечно, ведь чтобы провести успешную операцию необходимо современное оборудование. Мы уходим вперед, появляются новые методики. Если раньше, когда я начинал работать, в одном хирургическом отделении выполнялось около 200 резекций желудка в год, то этого почти не делают, так как остановить кровотечение стало возможным во время ФГС с помощью клипирования. Или еще пример: раньше после операции на грыжу люди лежали в больнице 9-10 дней. Сейчас разрезать ничего нужно, врач делает проколы и на четвертые сутки пациент уходит домой без швов. И все это благодаря современным технологиям и оборудованию.

- Какая высокотехнологичная помощь оказывается пациентам в Алтайском крае?

- Исторически так сложилось, что в Сибирском федеральном округе наш регион был законодателем моды на мини-инвазивные лапароскопические вмешательства. На сегодняшний день количество проведенных операций при аппендицитах, холециститах в Алтайском крае сравнимо с такими же цифрами, как Подмосковье и Петербурге.

Топ хирургических болезней

- Какие хирургические заболевания в Алтайском крае лидируют?

- Особую напряженность и озабоченность вызывает тот факт, что у нас опять выросла смертность от язвенной болезни, ущемленной грыжи и от желчнокаменной болезни. Основная причина – пациенты слишком поздно обращаются за медицинской помощью. Мы провели анализ годовых отчетов по хирургии: 60-70% пациентов с острой хирургической патологией обращаются более чем через сутки от начала заболевания. И порой это приводит к фатальным последствиям. Многие думают – потерплю немножко, может, пройдет… Буквально на прошлой неделе была такая ситуация. В Рубцовском районе пожилой пациент обратился с лопнувшей язвой спустя два дня от начала заболевания. Да, хирурги его прооперировали. Но время было упущено - уже развился перитонит. К сожалению, через шесть дней мужчина скончался.

- А вообще может ли человек не ощущать язву?

- Да. Это как раз одна из главных проблем. Есть так называемые немые язвы, когда человека ничего не беспокоит. Поэтому я всегда говорю: после 40 лет, даже если у вас все хорошо, нужно раз в год приходить ФГС.

- Честно сказать, удивили, всегда считала, что язва – это когда ты скрючиваешься от сильной боли…

- Не всегда. И не у всех. Еще раз говорю, 30% - это немые язвы, которые могут никак не проявляться. Или, например, чуть поболело с полчаса - и прошло, ты даже внимание не заострил на этом.

- Молодежь очень любит энергетики, вейпы. Это влияет на язву?

- Энергетики, сигареты, вейпы, несоблюдение режима сна и отдыха, нарушение питания, сухомятка, фастфуд - все это влияет, конечно. И стресс очень сильно влияет. Но сейчас такая жизнь, что стрессы везде и всюду…

- Какие заболевания еще встречаются часто?

- Помимо язвы в регионе в лидеры выскочили ущемленные грыжи.

Несмотря на высокую должность Александр Берестенников до сих пор держит в руках скальпель и сам проводит операции. Фото: Елена Зиновьева

- Слышала мнение, что пока грыжа не беспокоит, ее не нужно прооперировать. Это так?

- Совершенно неправильно! То, что грыжа не беспокоит - временная история. Она может ущемиться в любой момент. И тогда время идет на часы, иначе случится некроз. Расскажу вам грустную историю. Это было 8 назад. Доярка из Мамонтовского района попала к нам в отделение с грыжей, размером с четыре моих головы. Мы ее спросили - почему раньше не пришла? Рассказала, что когда грыжа была маленькая, не беспокоила. Потом стало стыдно. Женщине было 45 лет. 46 лет ей не настало… Объясню популярно: когда ее грыжа была с грецкий орех, операция заняла бы полчаса, и через 4 дня она ушла бы домой - счастливая, здоровая и все остальное. Но, увы… Есть еще одна запоминающаяся история, на этот раз веселая. В краевую больницу приехал мужчина с паховой грыжей, которая свисала до пола. Он даже сшил штаны с тремя штанинами, в одной из которых болталась эта грыжа. Но! Знаете, почему он обратился в больницу? Вовсе не для того, чтобы убрать грыжу. Дело в том, что она задевала пол и появилась мозоль. Он приехал убрать мозоль, а не грыжу… Конечно, ему сделали операцию и убрали эту грыжу. История закончилось хорошо. И третью штанину в итоге у брюк пришлось отрезать…

- А что на счет желчнокаменной болезни?

- Когда я только начинал работать, считалось, что пока камни не беспокоят, их трогать не надо. Однако некоторые пациенты пытались с помощью желчегонных препаратов выгнать их. В итоге попадали к нам на операционный стол по скорой ночами, желтые, с приступами боли. Сейчас при желчнокаменной болезни проводят операции в плановом порядке через прокол. Просто и безболезненно. И уж точно куда лучше, чем приезжать ночью с холонгитом и панкреонекрозом – в таком случае результат лечения не всегда будет однозначно хорошим. Мой совет – не нужно запускать ситуации.

- У многих хирург ассоциируется с аппендицитом. От этого сейчас умирают?

- Увы, не часто, но бывает. В прошлом году в Алтайском крае произошло 6 случаев смерти от аппендицита. И абсолютно все связаны с поздним обращением за помощью. Поэтому я не перестану повторять: лучше лишний раз прийти показаться доктору и пусть вам скажут, что все хорошо, нежели терпеть и упустить ценное время.

Если вы приехали с аппендицитом в больницу в первые 5-6 часов, вам его благополучно уберут и уже на третьи сутки пойдете домой. Но ведь нет… некоторые терпят по 2-3 дня! В итоге развивается перитонит с абсцессом, и тут уже, к сожалению, каким бы гениальным не был хирург, шансы выжить очень мало. Последняя печальная история - 86-летняя бабушка из Усть-Пристанского района…

О личном

- Сколько операций вы сделали за свою жизнь? Какие операции для вас самые сложные?

- Были попытки подсчитать - больше 12 тысяч операций за 25 лет работы.

- Когда ежедневно сталкиваешься с чужой болью, страданием и смертью, не перестаешь ли сочувствовать больным?

- В свое время я задал этот вопрос своему учителю - Яцыну Александру Михайловичу. Тогда мне было 30 лет, я еще был в начале пути. И он сказал, что настоящий врач не выгорает. А если ты не выгораешь, ты сопереживаешь.

- Расскажите о вашем самом большом переживании как хирурга…

- Моя самая большая боль - первый скончавшийся после моей операции мужчина. Это было в 2001 году, 27 декабря, прямо под Новый год. Ему был 61 год. Операция была по поводу перфорации опухоли. Это была моя первая подобная операция. Сложная. После смерти пациента я полгода не оперировал. Да, ассистировал, помогал, но сам не оперировал. Потому что у меня опустились руки. Я переосмысливал, могу ли вообще быть хирургом….

- Анализировали, почему тот пациент умер? По вашей вине?

- Нет. Это случай, который по-другому, по сути, не мог закончиться… Не верьте тем хирургам, которые говорят, что у каждого есть свое кладбище. Иногда есть неизбежность. В тот момент пережить ситуацию мне помогли старшие товарищи. Спустя полгода я снова начал оперировать, спас много жизней. Но этого человека я помню до сих пор.

- Уверена, что был не только печальный опыт…

- Конечно, хорошего всегда больше. Я неоднократно держал в руках бьющееся человеческое сердце. И это не метафора. Помню, как первый раз зашивал ранение сердца... Кстати, зашить бьющееся сердце очень сложно, ведь оно трепыхается. Мы отдежурили 31 декабря и утром 1 января уже ждали пересменку. Оставалось буквально 10 минут. И тут вдруг поступает мужчина с ножом в сердце. Вены вздуты. Сердце уже не бьется. Время шло не на минуты, а на секунды. У нас даже не было времени, чтобы полностью обработать операционную – он бы умер за это время. На мне - только маска и перчатки. Быстро обработал скальпель и без наркоза сделал разрез – понимал, что пациент уже ничего не чувствует, так как сердце не бьется. Рассек кожу, мышцы, перикард, выпустили сгустки крови. И тут сердце забилось. К этому моменту мужчина уже был заинтубирован – ему поставили наркоз. Человек выжил и ушел домой здоровый и счастливый. Вот после таких случаев чувствуешь, что ты не зря занимаешься своей профессией.

- В случае смерти пациента вы всегда сами сообщаете родственникам об этом?

- Да. И это правильно. Нужно иметь смелость сказать такое глаза в глаза. Стараюсь объяснить, как и почему все произошло…

- Как люди реагируют?

- По-разному реагируют. Мы такую с вами тему затронули…. очень серьезную. И мне кажется, во многом из-за этого молодые врачи сейчас не хочет идти именно в хирургии. Ответственность большая. Молодежь боится ответственности, в том числе и юридической. Это вообще одна из основных проблем. Как бы ты хорошо не работал, всегда могут произойти осложнения и летальные случаи. Однако наши правоохранительные органы почему-то считают, что если пациент поступил в больницу, он не может умереть. Увы, такое бывает.

- Приходилось ли вам оказывать помощь не в больнице, а, например, в самолете, на пляже?

- Утопающих приходилось спасать. Но я расскажу другой случай. Дело было в Чарышском районе, где я раз в год замещал на время отпуска местного хирурга. И вот однажды привозят мужчину – он строил дом и случайно отпилил себе нос. Протягивает его и говорит: «Пришей». «Не приживется», - отвечаю. «Пришей, пожалуйста», - снова просит. Пришил. И ведь прижился!

- А часто ли, оказавшись на операционном столе, пациенты начинают жалеть о своих пороках - много курили, пили или ели вредную еду?

- Большинство. Почти все говорят: я брошу пить, курить и т.д., если все закончится хорошо. Но потом, когда кризис миновал и операция прошла удачно, испуг проходит и все эти обещания, как правило, сходят на нет.

- Настроение хирурга влияет на итог операции?

- Да, влияет.

- То есть не дай бог хирург утром поругался с женой, а тебя тут с аппендицитом приспичило….

- На счет жены не знаю, но обстановка в операционной - контакт с операционной сестрой, ассистентом, анестезиологом – все это имеет большое значение. И настроение хирурга всегда передается всей команде. Помню случай: я был еще совсем молодым хирургом, поехал в Поспелиху работать и пришлось первый раз в своей жизни делать трепанацию черепа. У меня не было в этом опыта - я за 15 минут до операции посмотрел в книжке, как это делается. Этот случай дал мне понять - если хирург спокоен, уверен, то и все спокойны. А если хирург начинает паниковать - у всех паника. В свое время мои учителя говорили - даже если совсем все плохо, ты стоишь и делаешь вид, что все отлично. Ну а та операция в итоге прошла хорошо - спасибо опытной медсестре, которая незаметно для анестезиолога и всех остальных начала мне давать подсказки, что нужно делать. Так что твоя команда – это твоя сила!

Читайте также

Тучный курильщик старше 45 лет: кардиолог описал портрет типичного пациента-сердечника

Алтайский кардиолог описал портрет типичного пациента-сердечника (подробнее)