Трое на велосипедах, не считая обезьянки. Сто лет назад физкультурник с Алтая отправился в кругосветный велопробег

Илья Фрейдберг и Александр Князев с велосипедами. Фото из архивов Алтайского государственного краеведческого музея

1 июля 2024 года исполнилось сто лет со дня старта кругосветки, в которую отправился уроженец Змеиногорска 23-летний Илья Фрейдберг. С другом Александром Князевым они проехали 45 тысяч километров, из них почти 26 тысяч - на велосипедах. Это был первый советский кругосветный велопробег, растянувшийся на два года восемь месяцев и шесть дней. Еще один участник Георгий Чиж, которого чаще называли Жорж, сошел с дистанции раньше, потому что его ранили в Китае.

«Дневник великого похода»

О невероятных приключениях нашего земляка рассказала писательница Елена Клишина. Ее рукопись « Дневник великого похода» победила в краевом издательском конкурсе и готовится к печати.

«Те годы были временем смелых путешествий по земле и воздуху, – рассказывает Елена. - Студенты физкультурного института торжественно выдвинулись Москвы, с перипетиями доехали до Владивостока, на полгода застряли в Китае, из него добрались до Японии, потом сели на пароход до Мексики и в этой знойной стране застряли еще на год (пытаясь добиться разрешения на въезд в США). Когда представителям СССР трижды в американской визе отказали, вернулись на пароходе в Германию через Берлин и Варшаву добрались до Москвы».

История, которую изучила Клишина, буквально по Жюль Верну. У отчаянных путешественников были только велосипеды и минимум одежды. В реконструкции событий писательница использовала опубликованные в двадцатых дневниковые записи путешественников, газетные публикации тех лет, архивные документы. Недавно Елена даже побывала в том месте, где путешественники были на Байкале.

«Когда я стала узнавать подробней о биографии нашего земляка, оказалось, что Илья Фрейдберг воевал на фронте во время Великой Отечественной войны и дошел до Германии. Меня это впечатлило - судьба героя сделала жизненный круг! - рассказывает автор книги. - Повествование ведется из этой точки. 42-летний капитан, которым в1945 году был Илья Фрейдберг по просьбе бойцов вспоминает о своем походе».

Илья Фрейдберг в годы Великой Отечественной войны. Фото из архивов Алтайского государственного краеведческого музея

Прыжок сына аптекаря

Рассказ капитана начинается с воспоминаний о Змеиногорске. Отец Ильи Фрейдберга до революции держал аптеку, при этом жил на два города – в Томске у него была мастерская, в которой делали штемпели для разных оттисков.

В 12 лет подростка отправили в Барнаул. В реальном училище было гимнастическое общество «Сокол» и занятия спортом, которые вел военнопленный чех по фамилии Пржигода, увлекли Илью. В 1920 году сын аптекаря установил рекорд Барнаула по прыжкам в высоту, прыгнув на полтора метра. После этого перспективного спортсмена стали отправлять на соревнования в Томск, где он неоднократно побеждал. А в 1921-м увлеченный спортом юноша рванул в Москву и через три года получил первый диплом Государственного центрального института физической культуры (сейчас РУС «ГЦОЛИФК»).

Илья Фрейдберг в молодости. Фото из архивов Алтайского государственного краеведческого музея

«Это наши кони»

Старт великого похода был в московских Сокольниках. Вот как описывали исторический момент сами путешественники:

«На трибуне появляется представитель Высшего совета физкультуры: «Помните, что основной вашей задачей является ознакомление с постановкой физкультуры за границей и установление связи с спортивными организациями рабочих».

От волнения мы едва слушаем. Задачи свои запомнили крепко и до этого. Играет оркестр. Последнее прощание, и мы одни. Сняли «цивильные костюмы», так прозвали мы их за обрезанные брюки, одеваем трусы; в них мы чувствовали себя значительно проще и удобнее».

В деревнях подальше от Москвы старушки, крестясь в испуге, называли и велосипедистов антихристами голоштанными, поэтому те решили все- таки надевать при подъезде к населенным пунктам цивильные бриджи. Встречали путников неизменными вопросами: «Куда едете? Зачем? Неужто из самой Москвы? Ну, как там живется? Почем хлеб? А ситец? А обувь?».

Бывали на пути и деревни, где велосипедов до этого не видели. Вот как описывают участники велопробега одну из встреч в татарской деревушке:

«Навстречу высыпала гурьба ребятишек. Изумленно показывали пальцами на наши машины, робко жались друг к другу, бормоча что-то на своем непонятном для нас языке.

Наконец один не выдержал.

- Зачем такую штуку тащишь? - спросил он на ломаном русском языке.

Мы, признаться, опешили от вопроса.

- Это наши кони, - нашелся, наконец, Илья. - Едем на них, ногами крутим, а они катятся и нас везут.

- Кони! - эхом повторили ребятишки. Очевидно, это слово им было знакомо. И тут же вся толпа загалдела, зашумела, заспорила, замахала руками. Езда на велосипеде казалась им невиданным чудом, невероятным волшебством. Мы покатали детей и подарили каждому мальчишке по «Мурзилке». Наш подарок так их ошеломил, что они не знали, как выразить свою благодарность. Визжали от восторга, толкали друг друга кулачонками, с восторгом глядели на нас и стремились пересказать нам все знакомые им русские слова.

- Русска хорош.

- Русска водку любит.

- Русска кони ворует.

- Голова больша, а сам дурак.

Этим они хотели сказать нам что-то приятное».

Уж не сумасшедшие ли

Приблизительно через каждые 100 километров путешественники отмечались в советах физкультуры, а где их нет — в сельсоветах. В городах в традиции агитпробегов того времени делали доклады о своей поездке, о постановке физкультурной работы.

«Ощущение беззаботных каникул покинуло путешественников когда начались дожди», - рассказывает Елена Клишина. -Еще большие испытания начались поздней осенью»

Из записок Ильи и Александра:

«11 ноября. Дороги все занесло. Можно передвигаться только по полотну железной дороги. С каждым шагом проваливаемся по пояс. Делаем в день уже не больше 20-25 километров. Ночуем в железнодорожных сторожках. Вид у нас ужасный. Идем, как маньяки. Тупо и упорно, изо дня в день, шагаем по шпалам. Это путешествие пешком продолжается около месяца. Наконец перед нами Амур. Мост через Амур еще до сих пор не поправлен после гражданской войны. Взорвано несколько ферм. «

В декабре, заехав во Владивосток, участники велопробега изрядно удивили местных жителей.

«В своих резиновых плащах, с кепками, натянутыми на уши производим весьма странное впечатление. Здесь большинство одето в меховые шубы и длинные ушастые шапки; на ногах носят высокие меховые сапоги — унты. Куда ни придем, повсюду недоумение... Иногда за выраженным вслух почтением кажется скрывается затаенное подозрение: «Уж не сумасшедшие ли?», - рассказывают они в своих дневниках.

Китайские беспорядки

Документы Ильи Фрейдберга из путешествия. Фото из музея Российского университета спорта "ГЦОЛИФК"

1 января 1925 года наши герои погрузились в пароход до Китая, где им сначала пришлось ютиться возле уборной. Однако после выступления перед матросами те уважительно пустили спортсменов в свой кубрик и разрешили пользоваться библиотекой.

«В Китае Илья Фрейдберг с друзьями стал очевидцем событий «Движения 30 мая» - акций протеста китайских рабочих против угнетения английскими и японскими империалистами, - рассказывает Елена Клишина.

Вот как описывают эти события участники пробега в своей книге «Вокруг света на велосипеде»:

«Повсюду было какое-то лихорадочное оживление. На лавках появились плакаты с надписями: «Долой иностранный товар», на китайских долларах на оборотной стороне было написано: «Долой иностранную валюту»… В англичан, ехавших в трамваях, бросали камнями. Мы были свидетелями, как человек тридцать китайцев опрокинули трамвай, везший иностранцев… Рикши или отказывались возить англичан и японцев, или завозили их в темные узкие переулки и там избивали».

Нападение на Жоржа

В Поднебесной советские велосипедисты поселились рядом с кварталом, где жили бывшие белогвардейцы и это обернулось большими неприятностями

Из дневников:

«Открыв дверь, Илья натолкнулся на письмо, лежащее у порога. На конверте весьма своеобразный адрес: «Красной сволочи».

Внутри очень лаконично и выразительно: «Предлагаем вам в недельный срок выехать из Китая, иначе поплатитесь жизнью».

Зловещая записка путешественников рассмешила, однако угрозы были не шуткой.

Как рассказывается в записках, вскоре на Жоржа набросилось четверо человек.

«Тот опешил от неожиданности и чуть не дал себя повалить. Однако быстро оправился и применил не забытые приемы бокса. Отшвырнув навалившихся на него белогвардейцев, вылетел из беседки и понесся к выходу. За время свалки его успели два раза ранить ножом. Один удар был направлен в самое сердце, и если б не записная книжка, которая задержала удар, нам бы пришлось лишиться одного товарища. Другой удар пришелся в руку и заставил немало пострадать Жоржа».

После этого ранения Георгий Чиж выбыл из велопробега.

«Банзай, Руссия!»

Во время путешествия ребятам приходилось и велосипеды закладывать, и без ночлега оставаться, подрабатывать и грузчиками, и уличными музыкантами и т.д.

В Токио Илья и Александр устраивались техническими рабочими на аэродроме перед прилетом советских летчиков, совершавших перелет Москва-Пекин-Токио.

Вот как рассказывается об этом в дневнике велосипедистов:

«Едва сообщили о том, что летит «руссиа хиккуоки» (русский самолет), со всего города, несмотря на грязь, к аэродрому помчались велосипедисты, автомобили, побежали пешеходы. Все с напряженным вниманием смотрели вверх. Быстро увеличиваясь, начали вырисовываться контуры аэропланов; на белых засверкала красная звезда. Публика волновалась. Самолет спускался при громовых аплодисментах. Начались приветствия. Бывшая на аэродроме публика. Кричала: «Банзай Руссия!» (Да здравствует Россия!)».

Благодарность носильщиков

В Мексике. Фото из архивов Алтайского государственного краеведческого музея

В жаркой Мексике велосипедисты стали участниками ботанической экспедиции. Вот как рассказывают они об ее окончании:

«Особенно трогательно было прощание с проводниками и носильщиками. Они всячески выражали нам свою дружбу и говорили, что никогда не думали, чтобы белые могли быть такими хорошими людьми. Больше всего их поражало наше отношение к ним. До сих пор они никогда не видели, чтобы белые обращались с ними как с равными. Им казалось странным, что они могут сидеть с нами за одним столом, есть то же, что мы, и даже прощаться за руку.

На прощанье один из носильщиков нас особенно растрогал такой фразой:

«Хорошо бы, если бы такой случай повторялся через каждые двадцать лет моей жизни».

Смерть Маруси

Одним из грустных моментов велосипедного похода стала смерть обезьянки Маруси, приобретенной в путешествии. Когда ее забирали на пароход, она грустно прикорнула к плечу Александра и жалобно смотрела на берег, словно чувствуя, что ее везут в холодные края, и она навсегда прощается с пальмами, бананами, со всем, к чему привыкла.

На пароходе, обезьянка сильно страдала от качки и наступивших холодов, и, не выдержав, умерла.

- Горевали о ней не только мы, но и чуть ли не все пассажиры и пароходная прислуга. Это забавное животное доставило не мало радости своими выходками всему населению парохода», - вспоминали участники великого похода.

Возвращение

Потом была Германия, Польша. Провожая велосипедистов из Гамбурга, друзья - рабочие дали несколько рекомендаций. К примеру, предупреждали, что красные флаги, с которыми те все время ехали, могут сослужить дурную службу, за них фашисты могут жестоко избить ю

«Но мы ,конечно ,флагов своих не сняли, - гордо вспоминали бесшабашные комсомольцы. - Правда нас два раза не пустили на ночлег (это случилось в местечках, куда у нас не было рекомендаций) и однажды отказали в еде. Но помимо этих мелких неприятностей ,осложнений в пути не произошло».

В Польше путешественников передали нашим пограничникам.

«Передача происходила очень торжественно, - рассказывается в дневниках Ильи и Александра. - К границе приближались два велосипедиста, воевода, четверо офицеров, четверо солдат; с другой стороны виднелось только занесенное снегом поле и два шлагбаума. На одном столбе написано "ПОЛЬША", на другом "СССР". Около шлагбаумов будка , возле нее нее два красноармейца. Нам пришлось простоять минут двадцать, пока не пришел приемщик — красный командир. Наконец он показался. Поляки вежливо с ним поздоровались.

- Вам передаются два советских гражданина.

Рукопожатия. Приветствия. Радости нашей нет конца. Голодные, без денег, вкатываемся в деревушку Шитная. Все люди в ней кажутся какими-то особенно родными, близкими. Несмотря на метель, голод и холод, начинаем рассказывать обступившим нас красноармейцам о нашем путешествии».

Читайте также

Парус-икона с алтайского струга «Ермак» оберегает путешественников в мировом океане

Спас Нерукотворный с алтайского корабля путешествует в кругосветке (подробнее)