Общество19 апреля 2021 6:10

«Легкость пера подкупает». Гений Саша Соколов похвалил книгу писателя из Барнаула

«Русский Сэлинджер» передал свои поздравления из Канады
Михаил Гундарин

Михаил Гундарин

Фото: Личный архив

Новость века! Знаменитый писатель Саша Соколов лестно отозвался о книге Михаила Гундарина из Барнаула. И это при том, что загадочный Соколов мало с кем общается. Как и знаменитый отец-разведчик, который в свое время по заданию Сталина и Берии добывал секреты ядерного оружия, сын окружен ореолом тайны.

Постмодерниста, произведениями которого восхищались Иосиф Бродский и Владимир Набоков, за отшельничество даже прозвали русским Сэлинджером (автор романа «Над пропастью во ржи» в последние годы вел жизнь затворника).

Однако автор нежного романа «Школа для дураков», живущий в укромном уголке Канады, в отличие от Сэлинджера, иногда читает почту. Там недавно и увидел сообщение от знакомого из России. Писатель Евгений Попов упомянул о любопытном проекте, где через его бурную биографию рассказывается об эпохе и литературе. Речь шла о книге Михаила Гундарина «Солнце всходит и заходит».

– А ты пришли мне эти заметки, – заинтересовался 75 летний канадский отшельник. В итоге Соколов не просто прочитал, но и высоко оценил книгу сибиряка.

«Чтение увлекательное и познавательное, потому что фигура писателя рисуется в развитии и сочетании с другими значительными лицами, в их окружении и на фоне вполне исторических событий и жизненных перипетий, данных во всей прекрасности. – Словом, композиция как есть грамотная, действие динамично, да и легкость пера подкупает, короче, мои поздравления и автору, и герою», – написал классик мировой литературы.

– Я был счастлив, когда узнал, что сам Соколов прочитал мою рукопись, – рассказал Михаил Гундарин «КП». – Это один из моих самых любимых писателей с юности.

С университетских лет Гундарин знаком и с творчеством Евгения Попова – главного героя своей эпопеи.

– Это романтическая история, – вспоминает писатель. – На первом курсе университета я дружил с девушкой, у нее и увидел книжку этого замечательного писателя, которая впервые вышла. До этого его долго не печатали. Взял почитать. Так получилось, что позднее с девушкой расстались, а вот книжка у меня осталась. Так что она связана с ранней юношеской любовью.

Позднее Михаил Гундарин разыскал Евгения Попова в Москве, познакомился, а недавно, слушая его рассказы, предложил собеседнику написать о нем и о его времени.

На обложке нового издания интригующая надпись: «Жизнь и удивительные приключения Евгения Попова, сибиряка, пьяницы, скандалиста и знаменитого писателя».

– Книга также о его эпохе (а это 70 последних лет), о его друзьях и спутниках (а это Василий Аксенов, Василий Шукшин, Белла Ахмадулина, Юрий Домбровский, другие известные личности, – рассказывает автор. – Кстати, именно Василий Шукшин благословил Евгения Попова в литературу. Он написал предисловие к его рассказам, которые вышли в журнале «Новый Мир». Это был единственный случай, когда Шукшин это делал. Причем они же разные совсем. У Попова много иронии, абсурда, его даже называли самым веселым анархистом российской словесности. Однако Шукшин его оценил и помог.

Из главы «Встречи с Шукшиным»

Евгений Попов дебютировал на страницах самого престижного в 70-е годы журнала «Новый Мир» двумя рассказами, снабженными предисловием-рекомендацией Василия Шукшина. Отзыв о работе молодого писателя Евгения Попова был для него абсолютно уникальным делом. Шукшин избегал публично отзываться о своих коллегах или литературной молодежи, тем более так развернуто (исключение делалось только для Василия Белова). Тем ценнее его предисловие – по сути, небольшая статья-рецензия.

Евгений Попов вспоминает:

«Осенью 1974 го, я на колхозном рынке сибирского города Абакана внезапно узнал из обрывка газеты о смерти Василия Макаровича Шукшина. Я увидел некролог, знакомое лицо и сразу же все понял, сразу же поверил в то, что Василия Макаровича Шукшина уже больше нет на этом свете. Год назад я был у него в Москве на улице Бочкова, 5, и тот, узнав, что я еду из города К. в Ленинград, написал мне записку к заведующему отделом прозы одного знаменитого ленинградского журнала на букву «З», где просил «Сашеньку» посмотреть рассказы «талантливого сибирского парня».

– Можно, я сам в редакцию не пойду, а рассказы по почте пошлю вместе с вашей запиской? – предложил я. – Нельзя, – отрезал Шукшин. – Рассказы нужно самому в редакцию носить, это унижение входит в писательскую профессию. Я вот позавчера к этому самому Сашеньке в гостиницу ходил как проститутка. На подборку его уговаривал… – Так вы же лауреат, разве у вас тоже есть какие-то проблемы?

– Не того я сорта лауреат, чтобы все мое с колес печатали. Все пробивать приходится.

– Не знаю, как я с такой рожей в редакцию пойду, – гнул я свое. Шукшин подошел ко мне совсем близко и как-то по-киношному, по-режиссерски осмотрел мое лицо. – Рожа как рожа, – констатировал он. – Можно с такой рожей по редакциям ходить. Только пьяный по редакциям не ходи. Пьяный вообще никуда не ходи, сиди дома да пей, – неожиданно вывел он. И добавил: – Вообще, я ж говорю, уезжать тебе надо из Сибири. Тебя там или посадят за длинный язык, или сопьешься, или станешь комсомольским писателем, всякие ГЭС будешь воспевать. В Москве все редакции… – Волки по этим редакциям сидят, – пробурчал я.

– Какие волки! – воскликнул Шукшин. – Не волки, а шакалы гребучие, – употребил он более непристойное прилагательное….

Когда я явился в чинную ленинградскую редакцию следующим ранним утром, «дыша духами и туманами», с огромным фингалом под левым глазом и сказал заплетающимся языком, что вот письмо от Василия Макаровича, рукопись у меня интеллигентная питерская старушка в седых кудельках с ужасом, но, конечно же, приняла, однако из журнала «З» мне не ответили ничего и никогда, даже когда я, извините, тоже стал знаменитым и лично познакомился с «Сашенькой».

И еще одна пикантная деталь. Несколько лет назад Лидия Николаевна Федосеева-Шукшина рассказала мне, что после нашей первой встречи, после полуторачасовой беседы Василий Макарович вышел на кухню в глубокой задумчивости. – Лидка, как ты думаешь, вот парень у меня сейчас был, он русский или еврей?

– Не знаю, Вася, я же к нему не присматривалась, – ответила Лидия Николаевна.

– Говорит, что из Сибири, – продолжал размышлять Шукшин.

– Так ведь в Сибири евреи тоже живут…

– Ладно. Русский или еврей, все рано буду ему помогать, парень талантливый, – резюмировал Шукшин. Конец цитаты.

Как видим, для Шукшина было значимо, что Евгений Попов – сибиряк. Кстати сказать, «Попов» – совсем не случайная фамилия для Василия Макаровича. Это девичья фамилия матери Шукшина, более того, это его собственная фамилия до получения паспорта! Вполне возможно, что вместо писателя Василия Шукшина мы бы знали писателя Василия Попова… Автобиографичен небольшой цикл «Из детских лет Ивана Попова» (1968).

Шукшин написал: «Рассказы Е. Попова про Сибирь. Он ухватывает трудноуловимое состояние людей, когда они еще в поисках лучшего места, в нешуточной борьбе за человеческую жизнь и еще должны только породить исторически стойкое потомство. Тут писателю-рассказчику (каковым, на мой взгляд, является Евгений Попов) непочатый край работы. Но работы очень нелегкой, неблагодарной. Нелегкой – потому что легко сбиться на экзотичность, на исключительную ситуацию, на сочинительство. Неблагодарной – потому что это же про неустроенность, про людей неустроенных, «невезучих», про людей с трудной судьбой не любят читать и слушать.

Е. Попову многое удается. Многое еще не удается. По-моему, все же грешит «густотой» письма. Ворочает. Должен прийти известный авторский покой. Попроще бы строить авторскую фразу… Но зато как точен в диалоге! И как по-хорошему скуп в выявлении искреннего чувства героев.

Хочется посоветовать автору держаться самим им найденных «законов» своего творчества: место действия – Сибирь, правдивость рассказов, прямота, искренность. От души с радостью и надеждой желаю молодому писателю выносливости и успеха. И хоть немного – удачи».