Общество8 апреля 2013 20:19

Директор Молодежного театра Алтая Татьяна Козицина: «Заменить-то Золотухина невозможно»

Корреспонденты «Комсомолки» встретились с Татьяной Федоровной вечером накануне гражданской панихиды

Фото: Олег УКЛАДОВ

С директором Молодежного театра Алтая Татьяной Козициной мы встретились поздно вечером накануне гражданской панихиды по Валерию Золотухину. Татьяна Федоровна то и дело отвечала на телефонные звонки, отдавала распоряжения и… плакала. Так и поговорили. Точнее, получился скорее монолог человека, для которого Валерий Золотухин был не просто художественным руководителем ее родного театра, но и учителем, другом.

- Я не могу о нем говорить в прошлом времени, как в воспоминаниях (плачет). Он всегда ругался, что мы его кормим. А мы стараемся повкуснее кормить (улыбается сквозь слезы). Сладкое любит. Мы спросим, что купить? А он: ничего не надо, отвяжитесь! А сладенького-то охота. Сам сходит в соседний супермаркет, купит тортик какой.

Он ведь знаешь, никому никогда не отказал автограф дать. Люди-то идут: ну подпишите тут, да здесь, то моей любимой, то еще кому, и он всем-всем подписывал. А тут в квартирке-то нашей он вышел из театра и в квартирку зашел. А раньше-то он в гостинице «Центральной» останавливался. Там его тоже очень все любили, расстроились, что теперь тут (в общежитии для актеров при театре. – Прим. авт.) живет.

И последний раз приехал (он в ноябре два раза приезжал – на репетицию и на премьеру спектакля «С любимыми не расставайтесь), а он понимаешь, настолько…. Ну никакого у него нет самолюбования, нет у него высокомерия, превосходства. Люди его ранга всегда бизнес-классом летают. А он не такой. Чтобы он как-то выделялся? Никогда.

И вот в последний раз, когда он тут был, я звоню ему, говорю: «Ну, иду к вам с едой». А он мне: «Купи мне, пожалуйста, весы». Следил за собой очень.

Как-то он звонит мне и говорит: «Тань, я готов к работе». Захожу, а он сидит в красном своем пуловере и в шарфе своем любимом в клеточку. Нарядный такой. Но я вижу, что болеет человек сидит. Он мне еще сказал: «Наверное, я простыл». А я подумала, что он очень устал, что мало спал. Я ему говорю: «Куда это вы нарядились так? Идите-ка спать!». А он мне: «А что, можно?». Ну как ребенок!

- А что за история с его последней запиской, которую он в своей комнате оставил?

- Да это мы микроволновку ему поставили, чтобы он разогревал еду себе, а он пользоваться-то не умел. Он вообще с техникой не в ладах. Так мы ему описали в записке, как пользоваться. А он потом уехал, и я случайно обнаружила ответ. Могла и не увидеть записку-то. Туда же никто не ходит.

- Он свой курс во всех интервью ребятишками зовет…

- Нет, архаровцами. Когда подросли, стал так звать. Они с нами уже седьмой год. У него с ними чудесные отношения, какие-то личные отношения. Плохо им без него будет. Заменить-то его невозможно. С ними, конечно, занимается режиссер Дмитрий Егоров, которого очень любит Золотухин. Его актеры очень понимали, а он их понимал, мы всегда с ним советовались. Я ему как-то жаловалась, что они по музеям не ходят, на концерты, а он мне: «Да отстань ты от них со своими симфониями, устают они». Вот представляешь, это ж сколько было у него забот и как он любил людей! Он же всех помнит: как зовут, у кого кто родители.

А как он любил этот театр! На открытие нового театра мы решили ему подарок сделать – поставить Бумбараша. И получилось! Он так радовался, как ребенок!