Общество

«Моя мама – зэчка»: мамы всякие нужны, мамы всякие важны

Истории осужденных, отбывающих наказание в колониях Алтайского края
Некоторым заключенным разрешаются не только звонки, но и короткие выезды домой к детям

Некоторым заключенным разрешаются не только звонки, но и короткие выезды домой к детям

Фото: пресс-службы УФСИН России по Алтайскому краю

Ребенок может простить маме многое: суровое наказание, злое слово, долгую разлуку, даже предательство и саднящее душу чувство брошенности. Если мама скажет: «Люблю тебя. Приду к тебе» - маленькое сердечко, даже полное недетских обид, растает и будет ждать ее. Хоть из космоса, хоть из колонии… День матери, который отмечается 29 ноября, в том числе и праздник тех женщин, которые находятся за колючей проволокой...

72 часа счастья

- Не передать, как тяжело уходить из дома, а твои дети вслед кричат: «Мама, не уезжай!», - на глаза 25-летней Лиды, заключенной колонии-поселения ЛИУ-8, наворачиваются слезы.

Женщина совсем недавно вернулась в колонию из родной деревни в Егорьевском районе. За хорошее поведение и безупречную работу администрация поощрила мать-одиночку краткосрочным выездом к детям.

- Такая мера поощрения применима не ко всем, только к тем, кто положительно зарекомендовал себя. Однако такие пусть и единичные примеры благотворно сказываются на поведении и других осужденных, - рассказывает заместитель начальника ЛИУ-8 Сергей Гертель.

Дома Лиду ждут родители и дочери – семилетняя Катя и шестилетняя Варюша. Девочки не видели маму уже пять лет! Правда, у них целый альбом ее фотографий. А еще мама часто присылает посылки с игрушками, разными девчоночьими фенечками и сладостями. И почти каждый день разговаривает с ними по телефону.

Некоторым заключенным разрешаются не только звонки, но и короткие выезды домой к детям

Некоторым заключенным разрешаются не только звонки, но и короткие выезды домой к детям

Фото: пресс-службы УФСИН России по Алтайскому краю

Лида тоже, кажется, знает каждый шаг и вздох своих девочек. Катя серьезная, любит математику и чтение. При этом страшная сладкоежка: обедать не сядет, если сначала конфетой не угостят. Варюшка – кокетка, обожает всякие украшения: заколки, бусики, бантики, колечки. Каждое утро маленькой красавицы начинается… с ревизии бабушкиной косметички.

Девочки не знают, что мама наказана тюремным сроком. Взрослые говорят им, что мама работает. Далеко-далеко. И приезжать к ним в гости ей не позволяет строгий контракт.

Когда бабушка сказала, что мама приедет в отпуск, ликованию не было конца.

- Три дня с ними – это счастье, - признается Лидия. – Мы играли в прятки, читали, рисовали, ходили в магазин. Дочери без меня спать не ложились. А когда они все же засыпали, я сидела у их кроваток и мечтала, как мы с ними заживем, когда освобожусь.

В январе у Лиды подходит срок УДО. Она надеется, что ее простят и отпустят домой, к ее любимым девочкам. Лида обязательно расскажет им правду, где и почему она провела без них столько трудных лет. Женщина верит: дочери поймут, не отвернуться. Ведь мамы разные нужны, мамы всякие важны…

Шесть лет молчания

Ольга рассказывает о своей жизни каким-то бесцветным голосом. Вполне благополучное детство. Пока родители не запили. Чтобы прокормиться, в 11 лет наравне с базарными бабушками торговала семечками. В 14 лет стала продавцом на китайском рынке. Там и встретила свою первую любовь. Жили не богато, но в любви. В восемнадцать лет родила дочку. Настенька появилась на свет 9 марта. В роддоме шутили: утешительный подарок для папы. На третий день после родов ей сообщили о самоубийстве мужа.

Устав мыкаться с грудным младенцем по неприветливым домам родственников и не найдя покоя в вечно пьяном отчем доме, бесчувственно вышла замуж за мужчину вдвое старше. Но, встретив молодого и красивого, ушла к нему. Новый избранник в пьяной драке убил друга. Она была свидетелем. А через какое-то время оказалась обвиняемой: нашелся свидетель, что и Ольга наносила удары погибшему. Перед разлукой она обнимала Настю: «Я скоро вернусь!». Дочке было три с половиной годика.

Пока отбывала срок, умер отец, «сгорела» от водки мать, подписав риэлторам бумаги на продажу квартиры. Настя оказалась в приюте. Когда женщина приехала сюда после освобождения, от свидания с дочерью ее отговорили, мол, чтобы не нанести ребенку психологическую травму. Но позволили посмотреть на девочку в окно. Вряд ли Настенька тогда поняла, что за женщина смотрит на нее через стекло и плачет.

Чтобы забрать дочку, Ольга должна была, по требованию опеки, в короткий срок оформить кучу справок, устроиться на официальную работу, доказать, что у нее есть жилье, пригодное для проживания ребенка. Она не смогла ни оформить, ни устроиться, ни доказать. Зато в очередной раз попыталась найти утешение в любви к мужчине.

На четвертый день знакомства узнала, что «суженый» - наркоман со стажем, кроме того больной ВИЧ и гепатитом. Ольгу это не отпугнуло. Даже когда любимый сообщил, что теперь вместе будут «бизнес делать» (закладки с наркотой), возражать не стала, поехала вместе с ним из родной Башкирии в далекий Бийск. Приют залетных наркодилеров бийские полицейские вычислили быстро. Взяли с поличным. Дозу нашли и в сумочке Ольги.

Некоторым заключенным разрешаются не только звонки, но и короткие выезды домой к детям

Некоторым заключенным разрешаются не только звонки, но и короткие выезды домой к детям

Фото: пресс-службы УФСИН России по Алтайскому краю

Тюрьма, конечно, безрадостное место. Но есть и определенные плюсы от пребывания здесь: появляется в избытке время, чтобы думать о жизни и переоценивать ценности. Оказавшись в новоалтайской ИК-11, Ольга бросилась разыскивать единственного своего родного человека – дочку.

Выяснила, что девочку передали в патронажную семью. Но добиться их адреса не могла целый год. Отчаявшись самостоятельно найти контакты дочери, обратилась за помощью к администрации колонии. Сотрудники исправительного учреждения помогли составить прошение в прокуратуру Башкирии, ведь Ольга не была ни лишена родительских прав, ни ограничена в них и имела полное право на общение с дочерью. Вскоре ей с родины пришло сообщение с адресом и телефоном опекунов и даже с фотографиями десятилетней Насти.

«Такая большая! Такая незнакомая. И такая родная», - думала женщина, рассматривая карточку. Телефонные звонки в колонии полагаются заключенным раз в месяц. Ольга едва дождалась своей очереди. Ответил приятный женский голос. С ней говорила Равиля или тетя Рая, как ее зовет Настя. Неожиданно Равиля спросила: «Хочешь услышать дочку?». Разговор не клеился. «Ты помнишь маму?» - «Нет» - «А знаешь, что у тебя есть мама?» - «Да. Ее зовут Оля» - «Это я!» - неловкое молчание.

После первого неудачного разговора Ольга звонила много раз, но услышать дочку никак не удавалось: то она в школе, то ушла к подружке, то «только что вышла»… Однажды она услышала, как Равиля вполголоса уговаривала: «Возьми трубку», а Настя в ответ: «Сказала – не возьму!». Ольга невольно улыбнулась: «В меня, такая же упрямая». А вернувшись в отряд, разрыдалась. Женщины, у которых на воле тоже остались дети, уговаривали: «Наберись терпения. Не отступай – звони!». И однажды Настя ответила.

- Она сказала: «Здравствуй, мама», - и меня словно током с головы до пят пронзило, - вспоминает тот момент Ольга. – Мы стали говорить обо всем: как она учится, чем увлекается. Оказывается, как и я, любит рисовать, петь и танцевать. Настя сказала, что нарисует мой портрет, если я фото свое пришлю. Она назвала мне номер своего сотового, чтобы я могла звонить ей напрямую.

Правда, пока что, сколько ни звонила дочери Ольга, абонент – вне зоны доступа. «Может, деньги на счету кончились или зарядка села?» - гадает женщина. Но она упорно звонит по Настиному номеру, надеясь услышать вновь: «Здравствуй, мама!».

Елена ЧЕХОВА

Рекомендуемые