Алтайский суд оправдал мать-одиночку, которую обвиняли в истязательствах над ребенком

Мальчишка, услышав весть, что маму не увезут в тюрьму, прыгал от радости

Фото: из личного архива героя(ев) публикации.

«Связывала и не давала воды», «издевалась над сыном в течение нескольких лет», «выгоняла голым на мороз» - с такими жуткими заголовками выдавали СМИ новость СУСК в декабре 2020 года. В комментариях к новости чаще всего звучало слово: «тварь».

Анжелу (имя изменено) обвиняли в преступлениях по трем статьям: истязаниях, незаконном лишении свободы несовершеннолетнего и неисполнении родительских обязанностей. Прокуратура требовала для жительницы Барнаула 3,5 года лишения свободы и штраф. Но суд первой инстанции детально изучил материалы дела и полностью оправдал женщину, признав за ней право на реабилитацию. Суд апелляционной инстанции также признал это решение безоговорочно справедливым.

На фоне того, что на Алтае даже в судах первой инстанции количество оправдательных приговоров - менее одного процента ( так, в 2020 году было вынесено около 12 тысяч обвинительных приговоров, и только 10 оправдательных) этот случай кажется беспрецедентным.

Корреспондент «Комсомолки» встретилась с бывшей подсудимой и услышала ее версию событий. Пока мы говорили, пятиклассник Иван (имя изменено) в другой комнате сочинял клип для Тик-тока, заказав маме готовить свою любимую пасту с соусом Болоньезе. По словам соседей, мальчишка, услышав весть, что маму не увезут в тюрьму, прыгал от радости, пританцовывал.

- Мы с Иваном до сих пор не можем оправиться от шока, - поделилась женщина. - Никогда бы не подумала, что семейные сложности и конфликт с подругой - юристом приведут к тому, что я окажусь на скамье подсудимых, а ребенка чуть не упекут в детдом.

Аффективная истерика

Одним из главных козырей обвинения стала видеозапись, на которой связанный ребенок плачет, жалуясь на маму.

- Это было после его аффективной истерики. Экспертизой уставлено, что мой сын имеет заболевание: расстройство поведения и эмоций. У Вани, если его не гладишь по «шерстке», могут быть вспышки истерики, когда он себя не контролирует, - рассказывает Анжела. - В тот день он впал в ярость после того, как я забрала у него гаджет, потому что он опаздывал в школу.

По словам матери, ребенок (тогда ему было десять лет), затопленный истерикой, стал крушить предметы, разбил компьютер, вскочил на подоконник, угрожая спрыгнуть из окна.

- Я в растерянности позвонила врачам «Скорой», те отказались выезжать, посоветовали успокоить сына самой (детализация этих разговоров была представлена на суде (прим. ред). Тогда я, боясь за жизнь ребенка, обмотав ему руки и ноги шарфиком и пледом, уложила на диван, – вспоминает собеседница. - Видео я снимала для своей двадцатилетней дочери, обращаясь к ней за помощью. Тут же выслала. Когда она пришла, Иван уже сам развязал руки. На следующий день мы рассказали об этом факте в школе и попросили помочь. Был проведен консилиум с представителями органов опеки, состоялся разговор с психологом. О каком злом умысле может идти речь, если все органы профилактики были об этом случае извещены, и я как мать и законный представитель действовала в интересах ребенка.

Письмо президенту

Видео, снятое для внутрисемейного просмотра, через несколько месяцев сыграло злую шутку. По словам Анжелы, во время семейного конфликта с родней, это видео оказалось в руках ее бывшей подруги-юриста, которая, не вникая в подробности, ударила в набат, вскоре «доказательство истязаний» поступило в полицию и в следственный комитет.

- Первоначально следователь, выяснив обстоятельства, отказал в возбуждении уголовного дела, но моя бывшая знакомая решила идти напролом. Следом появилось письмо президенту о моих зверствах, в котором я описывалась как мать-садистка,- вспоминает собеседница. - Самое страшное, что в тот момент моя дочь, обиженная из-за квартирного вопроса, не встала на мою сторону, наоборот, оказалась под влиянием этой женщины.

Арест

19 мая 2020 года Анжелу прямо с работы (женщина - директор маленькой фирмы) поместили в «автозак», после в наручниках привезли в изолятор. Одновременно десятилетний Иван был доставлен в подростковый воспитательный центр.

- После соседи рассказывали, что полицейские ходили по подъезду и спрашивали всех, не слышали ли вы душераздирающие крики ребенка из такой-то квартиры, ведь, мол, мать била его шваброй и связывала скотчем,- рассказывает Анжела. - В ИВС я находилась три дня. По несколько раз в день были обыски. Я была в шоке. Никогда в жизни не думала, что могу оказаться в таком статусе. Для меня было удивительно, что после письма президенту с недоказанным бредом можно человека поместить в камеру. Мне казалось, что ужас скоро закончится, но следователь предъявила обвинение, от которого у меня волосы дыбом встали, меня поместили под домашний арест. Помимо «незаконного ограничения свободы несовершеннолетнего» вменили истязания и ненадлежащее воспитание, якобы, ребенок всегда ходил в дырявой одежде. Появились свидетели, мои бывшие работники, которых я увольняла за дисциплинарные проступки, рассказывающие, что я давала ребенку подзатыльники, выворачивала ему уши, что ребенок плакал, был запуган.

«Они меня связали больней»

В браслете на домашнем аресте Анжела находилась 18 месяцев. По словам матери, самым страшным в этом была разлука с детьми и запрет на общение с ними:

-Я настолько переживала за судьбу Ивана, что у меня были постоянные головные боли, высокое давление от стрессов, заработала гипертонию. Аллергия от браслета на этом фоне была мелочью. Самое страшное, что карательное «спасение ребенка», изоляция от меня привели к шокирующим последствиям. Сразу же после моего ареста у Ивана случилась очередная мощная аффективная истерика, после которой он впервые попал в психиатрическую клинику. По иронии судьбы эта истерика случилась как раз на глазах моей подруги-юриста, и ей тоже до приезда медиков пришлось связать Ивана. Есть запись, на которой ребенок говорит: «Они меня связали больней, чем мама». После этого сына впервые отправили в психиатрическую клинику, где он каждый день плакал. Но этот эпизод не помешал «доброжелательнице» продолжать делать все, чтобы меня посадили в тюрьму. Она продолжала настраивать против меня детей. Во время судебного процесса была проведена экспертиза ее телефонных разговоров с Иваном. Вывод: «Речевые высказывания телефонной собеседницы направлены на формирование негативной установки у ребенка в отношении матери».

По словам психиатра, занимающегося с мальчиком, судебный процесс с многочисленными допросами, негативно сказался на психике подростка. После трех побегов с допроса и очной ставки, Ивана снова поместили в спецучреждение, откуда он попал сначала в 7-ую детскую больницу с пневмонией, а потом в психиатрическую клинику из которой, после снятия острого состояния, снова переведен в 7-ую детскую больницу с пневмонией.

«И все это происходящее не из серии — задержался на работе, накричал или даже шлепнул подзатыльник.... Мне очень больно вспоминать все прошедшие за эти 18 месяцев события с моим сыном, которые не принесли пользы его здоровью и вряд ли были в его интересах»,- говорила Анжела в последнем слове.

Еще сказала о том, что воспитывает детей практически одна и после смерти мамы, разрыва семейных отношений, конечно, не всегда справлялась с эмоциями, но старалась держаться в рамках дозволенного.

Новая травля?

На суде большинство свидетелей обвинения превратились в свидетелей защиты. И учителя, и органы опеки, и соседи, и нянечка, и коллеги Анжелы характеризовали ее как ответственную мать.

«Проанализировав показания родственников, свидетелей суд обоснованно пришел к выводу, что подсудимая занималась воспитанием сына, заботилась о здоровье ребенка, его психическом, нравственном и духовном развитии. Ребенок был сыт, должным образом одет, имел благополучные бытовые условия, своевременно получал медицинскую помощь, хорошо обучался в гимназии, окончил музыкальную школу, посещал различные спортивные секции, воскресную школу, занимался с репетитором», - говорится в материалах суда апелляционной инстанции.

Вот уже более полугода Иван снова проживает вместе с мамой.

- О том, что было, я стараюсь не вспоминать. Но ребенок сильно изменился. У него мощная психотравма и неврастения. Мы пытаемся работать с психологом, зимой ездили на Семинский кататься на горных лыжах, он продолжает заниматься в спортивной секции, но ощущение тревоги не покидает нас обоих, – вздохнула Анжела. - Я и сама прохожу курс лечения у психотерапевта.

А между тем сторона обвинения сегодня пытается оспорить решение суда апелляционной инстанции и подала жалобу в кассацию. Настаивая на своей позиции и требуя вернуть дело на новое рассмотрение.

- Для меня непонятно, зачем это делают. Конечно, не в интересах ребенка, который после долгих мытарств по спецучреждениям, живет с мамой. Мучивший его страх оказаться в детдоме, потихоньку отступает,- говорит Анжела. - Я расцениваю это исключительно как продолжение травли нашей семьи ради своих звездочек на погонах.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

На Алтае мать забила годовалого ребенка насмерть, пытаясь его успокоить

Ранее женщина была осуждена за жестокость по отношению к старшему сыну (подробнее)