Эксперт объяснил, почему смертность от коронавируса в России ниже, чем на Западе

Иностранные журналисты используют для пропаганды даже пандемию
Москва. Медицинский работник в красной зоне госпиталя COVID-19 на базе Национального медицинского исследовательского центра хирургии имени А.В. Вишневского.

Москва. Медицинский работник в красной зоне госпиталя COVID-19 на базе Национального медицинского исследовательского центра хирургии имени А.В. Вишневского.

Фото: Иван МАКЕЕВ

13 мая авторитетное информагентство Bloomberg выпустило материал под названием: «Эксперты хотят знать, почему коронавирус не убил больше русских». Из-за гневных комментариев (как простых пользователей, так и дипломатов, вплоть до спикера МИД РФ Марии Захаровой) скандальный заголовок слегка поменяли: «Эксперты задаются вопросом, почему коронавирус не убил больше русских».

Наконец, после общего возмущения, заглавие переписали в третий раз: «Эксперты задаются вопросом о российских данных о смертности от COVID-19». И хотя «людоедского» слогана на портале Bloomberg больше нет, вопрос остаётся: ряд западных СМИ по-прежнему обвиняют Россию в занижении статистики смертности.

Справедливы ли подобные утверждения? Об этом «КП» рассказала зам. директора Института лидерства и управления здравоохранением Первого МГМУ им. И.М. Сеченова — Екатерина Какорина.

— Утверждения зарубежных СМИ о «фальсификации статистики смертности в России» совершенно не обоснованы. Наши данные объективны. Например, от обычной пневмонии у нас действительно умирает больше людей, чем в европейских странах, — но эта статистика, как и вся остальная, открыта, её никто не скрывает.

Заместитель директора Института лидерства и управления здравоохранением Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Екатерина Какорина. Фото: rosminzdrav.ru

Заместитель директора Института лидерства и управления здравоохранением Первого МГМУ им. И.М. Сеченова Екатерина Какорина. Фото: rosminzdrav.ru

Почему наша смертность от COVID-19 ниже? Система здравоохранения сделала всё, чтобы к наплыву таких больных подготовиться. Началась эта подготовка ещё с начала нынешнего года (притом, что массовая заболеваемость отмечена лишь с конца марта — прим. ред.). Затем: помните, как в районе 8 марта объявили, что все массовые мероприятия, включая и запланированные на лето, отменяются? Тогда это многим показалось несуразным, но на самом деле тоже помогло бороться с эпидемией.

Задают вопросы: почему столь незначительна летальность (доля умерших от общего числа заболевших)? На самом деле у 50-70% больных (в зависимости от региона) — легкая форма заболевания, до 60% излечиваются на дому. Так что если отталкиваться именно от числа тяжелых пациентов, такие вопросы снимаются.

Есть постановление Правительства о создании информационных ресурсов регионального и федерального уровня. Каждая медицинская организация подключена к этому ресурсу и в течение двух часов после установления диагноза (или подозрения на него), а также выявления больного с пневмонией — вносит сведения в эту систему.

Все данные подвергаются многосторонней проверке. Далее, может быть, не совсем корректно делать на этом акцент, но в нашей системе обязательного медицинского страхования (ОМС) тариф на лечение ковидных больных дороже, чем для обычной пневмонии или, например, сердечно-сосудистых заболеваний. Ведь затраты на их лечение действительно выше. Поэтому для системы здравоохранения, уж простите, нет экономического смысла занижать количество «коронавирусников» — иначе расходы на них просто не компенсируют.

Наконец, нас обвиняют, будто мы скрываем умерших от коронавируса под другими заболеваниями. Расскажу реальный случай. Один COVID-больной нарушил самоизоляцию, вышел на улицу, попал в ДТП, получил тяжёлую черепно-мозговую травму, в больнице его спасти не смогли. В качестве причины смерти указали то, от чего лечили и от чего он умер: ЧМТ. «Фальсификацией статистики» подобные случаи называть некорректно.